Мамины прелести

Ночью меня разбудил шум, доносящийся из спальни мамы. Который был час, я не знал, мне очень хотелось спать.

– Нет никакой совести у неё. Пришла, наверное, с очередной гулянки и порядочным людям спать не дает – подумал я и перевернулся на другой бок.

Но она не унималась. Злой встал с кровати и вышел в коридор. Из маминой комнаты доносился смех, чей-то приглушенный разговор. Мне было всего пятнадцать лет, и любопытство взяло верх над злостью.

На цыпочках я подошел к двери её комнаты. Она была чуть приоткрыта. С дрожью я заглянул внутрь.

Представшая передо мной картина, потрясла моё воображение.

На полу лежала полностью голая мать с разбросанными в разные стороны ногами, а рядом со спущенными штанами и трусами по щиколотки, наш сосед, дядя Миша.

Внутри всё затряслось, я потерял рассудок. То что они оба пьяные не вызывало никакого сомнения. Мать часто пила с дядей Мишей. Да и их интимные отношения для меня не составляли большой тайны, но увидеть голую, такую доступную для мужчины мать после полового акта, с расставленными ногами, я даже и не мог мечтать.

Казалось, что ничего вокруг не существует, только эта голая женщина, лежащая на полу. Вдруг мать толкнула дядю Мишу и произнесла:

– Миша, но долго ты так будешь лежать. Я хочу. Раздеть раздел, завести завел, а дальше что? Просыпайся свинья! Трахни меня! У меня все горит внутри

Но все её просьбы оставались безответными, дядя Миша был пьян до такой степени, что в ответ ей что-то бормотал, так как потребность в женщине у него на данном этапе совершенно отпала. Он лежал на спине, и по его сморщенному половому органу это было прекрасно видно.

Но мать не унималась. Она чуть приподнялась, встала на коленки и взяла его член в рот, поддерживая его рукой. Видя, что она это делает, я чуть не умер. Член в штанах и без того стоящий, как столб, чуть не лопнул от напряжения.

Она полностью заглатывала вялого петушка, облизывала волосатые яички, но реакции не было никакой. Пробудить в нём желание, у неё не получалось.

Мама стояла на четвереньках, груди болтались, как огромные груши, почти касаясь пола. Её рука ласкала влагалище от переполнявших чувств. И было видно, что чем больше она теребила член соседа, тем всё сильнее и сильнее возбуждалась. Рука всё интенсивней и настойчивей ласкала свою киску, другая мяла грудь, теребила сосочек.

Она уперлась головой в бесчувственное тело соседа, волосы закрыли её лицо, частое и прерывистое дыхание не вызывало никакого сомнения, что мать сильно возбуждена и находится на грани оргазма. Казалось, что ещё чуть-чуть, и она кончит, но этого не происходило, несмотря на её яростные терзания плоти.

– Сволочь. Просить будешь, больше никогда тебе не дам , – со злостью произнесла она и встала, пошатываясь, с коленок.

– Все вы мужики сволочи. И не умоляй меня, больше не дам , – бормотала себе под нос.

Маму я даже не видел в купальнике на пляже, а сейчас она предстала передо мной полностью голая в полутемном свете комнаты. Да ещё пытающуюся возбудить себя, довести до оргазма. Такого я себе даже представить не мог в своих самых смелых сексуальных фантазиях.

На мать я посмотрел совершенно другими глазами. Передо мной предстала взрослая, текущая, похотливая самка. Ничем не отличающаяся от тех, которых я рассматривал на картинках, сидя в туалете и лаская гениталии. Они призывно выставляли свои интимные места, разрешали с собой делать всё, на что только способна мужская фантазия, вызывая только похотливое чувство.

Мама была несколько полноватой, небольшого роста женщиной, с большой грудью. Темно-коричневые ореолы вокруг сосочков закрывали её добрую половину. Дома она постоянно ходила без бюстгальтера и её грудь под халатом не сильно бросалась в глаза, но когда она была в нем, то грудь удивительно преображалась.

Небольшой животик, чуть выпирающий вперед, совершенно не портил фигурку мамы, а делал её ещё сексуальней, гармонируя с широкими бедрами.

Летом она ходила в обтягивающих джинсах, такой же футболке. Не было ни одного мужчины, который не посмотрел ей в след, похотливым взглядом. Чем мама непременно пользовалась, иногда заводила с ними интрижки, оставляла меня на попечение своей подружки, пропадая неизвестно где по несколько дней.

Когда я подрос, то ей было стыдно бросать меня, гулять открыто с мужчинами, но я понимал, что у неё была огромная потребность в них. Она старалась как-то это скрыть, но все равно я всё видел. Но вот так увидит её голой с мужчиной, увидеть, чем она может заниматься, оставаясь с ним наедине, мне даже не приходило в голову.

Это кто-то другой может заниматься чем угодно, это других мам трахают, но мою маму – нет, никогда.

Сердце готово было вырваться из груди. Рука яростно теребила член, через какое-то мгновение я задергался, сперма порциями начала брызгать на пол. От наслаждения я чуть не закричал, упершись головой в стенку. Такого оргазма я ещё никогда не испытывал.

Прейдя в себя, я на цыпочках пошел в ванную комнату, взял тряпку, что бы с пола убрать следы своего преступления. Вытерев пол, помывшись, я опять подошел к двери маминой комнаты. Мама сидела в кресле, боком ко мне и пила водку. Выпив рюмку, она наливала ещё, и это повторялось, пока бутылка не стала пустой.

По её внешнему виду было видно, что она очень пьяна. Такой я её не видел никогда. Она вдруг попыталась встать с кресла, но попытка оказалась неудачной. Попробовав ещё несколько раз, она приподнялась, сделала несколько шагов по направлению к кровати и рухнула на неё лицом вниз, поперек, поверх одеяла. И сразу же раздалось тихое сопение уснувшей, неудовлетворенной женщины.

Постояв ещё немножко у приоткрытой двери, я пошел спать в свою комнату. Лег на кровать, но сон не приходил. Воспоминания увиденного, будоражили воображение. Руки сами ласкали член, фантазия бурно играла, заставляла думать о матери, как желанной, похотливой самке.

Что-то произошло со мной, я перешел некое табу, отношение к ней несколько изменилось. Я ужасно желал её и не стеснялся своих чувств. Мне казалось, что рано или поздно я буду обладать ей.

С этими мыслями я начал засыпать, но меня разбудил хлопок закрываемой входной двери.

Быстро встав, я вышел в коридор, там никого не было, но защелка на двери была открыта. Закрыв на замок дверь, я подошел к материной комнате и приоткрыл её. Мама так и лежала в такой же позе, как легла, но дяди Миши в комнате не было.

В полумраке комнаты мамина попка аппетитно сверкала своей белизной. Сердечко учащенно забилось, и я сделал шаг в комнату. Страх и желание боролись внутри меня. Но желание и похоть взяли верх над страхом и рассудком.

Подойдя к кровати, я стал рассматривать обнаженное тело матери. Так близко тело голой женщины я не видел никогда.

Мамины ноги были чуть разведены в стороны, и между ними виднелась густая растительность покрывающая промежность. Я наклонился и стал рассматривать столь желанное для себя место. Волосики были слипшиеся, влажноватые. Темно-коричневые губки, как гребешок у петуха, торчали из густых зарослей.

И вдруг я увидел следы спермы, видимо оставленной дядей Мишей, когда он уходил. Сердечко сладострастно застучало, чувствуя прикосновение к чему-то тайному, запретному.

– Она даже не проснулась, не изменила позы, когда он её трахал , – пронеслось у меня в голове.

Передо мной лежала такая доступная женщина, что от одной только этой мысли руки и ноги затряслись. Желание обладать её прелестями, насладиться прекрасным телом спящей женщины, переполняло меня.

Со страхом, но подгоняемый похотью, я протянул руку и дотронулся до обнаженной ягодицы, рядом с расщелиной, разделяющей половинки. Меня словно ударило током, казалось, что дыхание остановилось, сердце перестало биться. Пальчики ощущали голое женское тело, голую попку. Восторгу не было предела.

– Если проснётся, скажу, что хотел укрыть , – пронеслось в голове.

– Мм… Мама , – как-то самопроизвольно вырвалось у меня из груди.

Но она совершенно не прореагировала на мои действия. Тихое, равномерное сопение, разносилось по комнате. Переполняемый желанием я провел пальчиками по расщелине между ягодицами. Коснулся коричневой розочки анального отверстия. Она была в чем-то липком, из неё сочилась белесая жидкость.

– Он её использовал в попку , – пронеслось в голове догадка, от чего мать показалась более доступной и желанной.

Я слышал, что женщин трахают в задний проход, но думал, что это обман. Да и какая порядочная женщина позволит с собой это проделать. Но, то, что мать туда трахают и она так безропотно и покорно переносит это, меня поразило.

Я поласкал немножко вход анального отверстия и чуть надавил на него. К моему удивлению, пальчик проскочил внутрь, не встретив большого сопротивления. Мышцы сфинктера плотно обхватили его, обдавая жаром женского тела. Не зная, как поступить дальше, я начал двигать им. Он углублялся все дальше и дальше, поглощаемый женской плотью. Мама на это совершенно не обращала внимания, продолжая ровно и спокойно дышать.

Но чем больше я ласкал такую желанную дырочку, тем она становилась всё податливей и податливей. Мой член дрожал от напряжения. Желание имеет мать, разрывало плоть, тисканье рукой своих гениталий раздаривало меня все больше и больше.

– А вдруг она проснется? , – стучало у меня в голове, но покорность, с которой она позволяла мне, столь интимно её ласкать, не давала шанса к отступлению.

Палец был погружен во чрево матери полностью, но мне хотелось всё глубже и глубже проникнуть в неё.

Осторожно разведя чуть больше ножки в стороны, я стал другой рукой касаться влагалища. Разводить губки, пытаться проникнуть внутрь. На мое удивление, вход в пещерку, которая вела в глубину животика, находился совсем рядом с анальным отверстием, почти на самом краю влагалища. Большой палец руки погрузился в неё. Вход во влагалище не был таким упругим, как попка, но жар женского тела также обжигал его.

Два пальца одной руки ласкали две такие желанные дырочки, встречаясь где-то в глубине тела, касаясь друг друга через тонкую перегородку. Мать все также продолжала спать, совершенно не реагируя на мои действия. Больше терпеть я не мог. Выносить такую пытку, было выше человеческих сил.

Аккуратно вытащив пальчики из материнского чрева, выключил настольную лампу, спустил трусы.

Мама все также тихо сопела, уткнувшись лицом в кровать. Привыкнув к темноте, стал на коленках между её ног. Сердце билось так, что мне казалось, его стук слышен на улице.

Отперевшись руками о кровать, по обе стороны тела матери, членом начал потихоньку тыкать между ягодиц. Он ласкал расщелину, скользил по ней вверх и вниз, оставляя следы истекающей соками головки, но попасть хоть в одну из дырочек не мог.

Я уже, не прислушивался к дыханию матери, мне было главное попасть в столь заветную дырочку. Но она как назло не хотела поддаваться, а использовать руки не мог, так как всем весом своего тела навалюсь на неё.

И вдруг цепкая рука женщины схватила мой член. Я чуть не уписался от страха.

– Миша, ну хватит надо мной издеваться. Хочешь, чтобы я умерла от желания. Хватит меня в жопу трахать. Ты можешь по-человечески? , – произнесла она, подводя головку к входу во влагалище и чуть приподнимая попку.

Мгновение и мой член погрузился в столь желанную плоть.

– Мишенька, давай живей, ты что уснул , – пролепетала она заплетающимся языком.

Я начал двигать бедрами, погружая все глубже в горячую, податливую дырочку, ведущую куда-то глубоко внутрь животика, туда, где совершается тайны зарождения жизни.

– Обними меня за сисички, поласкай сосочки. Только не кончай быстро. Дай и мне насладиться. Не будь эгоистом , – лепетала она еле ворочающимся языком.

– Так, так… Молодец. Ещё, ещё… Умница. Какой ты сегодня страстный

Я лежал на ней, прижавшись к потному, разгоряченному женскому телу, обнявши её за мягкие булки грудей, и все интенсивней и интенсивней двигал бедрами.

– Только не кончай быстро… Ой, хорошо… Ещё, ещё…

Это был мой первый половой акт, и сдержать себя я не мог. Волна оргазма накатилась как-то неожиданно. Я сильно сжал её в своих объятиях и порции спермы начали выстреливаться во чрево.

Мать тоже вся задрожала, глубоко задышала, пытаясь рукой прижать мои бедра к своему телу, чтобы я проникнул в неё, как можно глубже.

– Ещё, ещё, миленький…. Ещё немножко, чуть-чуть… Хорошо, хорошо…

Сперма все врывалась и врывалась в её чрево, разжигая там всё сильнее пожар. Женщина была в таком состоянии, что желание кончить делало её безумной. Но оргазм не наступал, толи от выпитого спиртного, толи от моего неумения обращаться с ней.

Она знала, что сейчас Мишин член обмякнет и все её усилия не увенчаются успехом, как это было не раз, но член не уменьшался, а был примерно такой, как и до оргазма.

Толи от сильного возбуждения, толи от радости близости столь желанной женщины, но член у меня продолжал стоять, хотя чувствительность головки несколько увеличилась. Покидать материнское чрево я не собирался. Но она не зная этого, и из всех сил старалась довести себя до оргазма, как можно быстрее. Думала, что ещё немного и такая желанная плоть покинет её. Материнская рука яростно между ног терла клитор, бедра старались, как можно глубже поглотить член. И вот её труды увенчались успехом. Она задрожала, задергалась так, что я испугался, не случилось ли с ней что-нибудь.

Как раненая птица она забилась подо мной. В таком состоянии маму я не видел никогда.

Мышцы влагалища сильно сдавили член, я даже удивился, что мама так может делать.

Она волнообразно дергалась подо мной, потом затихла. А я все продолжал трахать её. Член стоял, как железный, желание переполняло меня, но оргазм не наступал.

– Мишенька, ты бедненький, кончить не можешь. Какой ты сегодня молодец. Прости меня, но у меня нет совершенно сил. Просто умираю, хочу спать. Делай со мной всё, что хочешь, я тебе разрешаю всё. Только осторожно, чтобы Сережка не увидел, что ты со мной делаешь , – произнесла она еле слышно и тихо засопела.

Такого я не ожидал от неё. Казалось, что моя похоть и желание этой женщины не иссекаемы.

Только, когда на улице начала светать я ушел из спальни матери, оставив её лежать голой, перемазанной спермой с ног до головы. Такого удовольствия от женщины я не испытывал больше никогда.

Проснулся где-то к полудню. Хорошо, что сегодня было воскресенье, и в школу не надо идти. В коридоре с кем-то по телефону разговаривала мать. Я прислушался.

– Так, когда ты говоришь, ушел?

…………

– Миша, не разыгрывай меня…

………….

– Нет, большое тебе спасибо. Очень понравилось…

…………

– Да, это не могло мне присниться…

А потом наступила пауза. Мое сердечко сжалось. Мать поняла, с кем была ночью, кто её имел во все дырки и чья это сперма.

Она открыла дверь в мою комнату, грозно посмотрела и произнесла:

– Ты ничего не хочешь мне сказать?

Но я уже был не тот Сережа, который нюхал в туалете, матерены трусы и занимался онанизмом, боясь быть пойманным.

Передо мной стояла в полном соку взрослая самка, в махровом халате и с полотенцем на голове, которая лежала ночью подо мной и громко стонала от удовольствия.

– А под халатиком она совершенно голая, трусики ещё, наверное, не одела. Знала бы, как я хочу тебя сейчас , – промелькнуло в голове.

Но этого я ей сказать ещё не мог.

– Мама, а тебе разве не понравилось , – произнес, набравшись смелости и смотря ей в глаза, однозначно требуя ответа.

Словно ком перехватил её горло. Она что-то хотела сказать, раскрыла, закрыла рот, как-то поникла, видимо смирилась с происшедшим, потом опустила глаза и покорно произнесла:

– Сыночек, вставай, пойдем кушать, а то я одна не могу

Конец первой главы

Глава вторая. Выпившая и покладистая.

Приняв душ, я вошел на кухню. Мама сидела за столом и ждала меня. Меня сразу удивило, что она в бюстгальтере. Такого раньше никогда не было. Более того, под халатом я увидел, что на ней надета спортивная майка, а на ногах колготки. Хотя на улице была поздняя весна, и было достаточно тепло, чтобы надевать их.

– Как ты хорошо выглядишь, ты у меня просто красавица , – произнес я, садясь рядом.

Но она мне совершенно ничего не ответила, только ниже склонила голову. Мы закончили трапезу в полной тишине.

– Мама, ты куда-то собралась? , – спросил я, отставляя тарелку.

– Нет , – еле слышно произнесла она, вставая из-за стола.

И тут я увидел, что по её щекам текут слезки.

– Мама, ты что плачешь?

– Нет , – ещё тише произнесла она, отвернувшись к раковине и начала мыть посуду.

Но по её вздрагивающим плечам, понял, она плачет.

Я подошел, обнял за плечи и произнес:

– Мама, тебя кто-то обидел? Не плач

И тут её словно прорвало. Закрыв лицо руками, она зарыдала. Зарыдала так, что во мне все сжалось, от жалости к ней.

– Мамочка, перестань. Не плачь!

– Я не мать, я последняя шлюха. Прости меня сыночек. Я не думала, что это ты. Больше в рот спиртного не возьму

Я повернул её к себе, прижал, обнял. Начал гладить по спине, утешать её. Мне было ужасно жалко плачущей матери. Но чем я больше её прижимал к себе, утешал, тем сильнее росло возбуждение, желание её, как женщины.

Мои губы начали целовать такое любимое тело. Покрывать поцелуями, волосы, лицо, шею, губки. А она, видимо не понимая моих чувств к ней, прижималась ко мне все сильнее. Её грудь, как острый нож ранил меня в самое сердце при каждом её глубоком вздохе.

Я понял, что она боится повторения ночи, боится, что я могу сделать с ней все, что хочу. Поэтому она надела на себя нижнее белье, и даже колготки. Тем самым стараясь обезопаситься от меня.

Она была уверенна, что я начну к ней приставать, предъявлять права на её тело. Ведь она столько позволила мне сегодня ночью. Она не верила себе, не верила, что устоит и не отдастся опять, но уже осознанно, зная, что я её сын.

Мои руки бесстыдно шарили по её телу. Касались попки, груди, пытались расстегнуть застежку бюстгальтера на спине, она как-то вела себя очень спокойно, совершенно не реагировала на мои действия. Нет, но грудь у неё была потрясающая. Только от одного прикосновения к ней меня охватывал легкий ступор, терялся дар речи.

Но когда член уперся ей в живот, она все поняла и отшатнулась.

– Сережа, отпусти , – зашептали её губы и руки начали отталкивать меня.

Но я уже был в том состоянии, когда голова совершенно не соображала, а думала головка между ног. Чем сильнее она меня отталкивала, тем сильнее я прижимался к ней, хотел эту прелестную самку.

Вдруг она как-то резко отстранилась, прогнувшись в пояснице, и со всего размаху ударила по щеке. Удар был довольно сильный. Эта оплеуха возымела действие, я сразу пришел в себя. Мне стало стыдно за своё поведение. Развернувшись, выбежал из кухни.

Весь день я провел в комнате, боясь от стыда выйти. Мне было стыдно и страшно встретить мать. То, что произошло между нами ночью и моя похоть к ней казались кошмаром. Я не мог ей посмотреть в глаза. Как я мог так с ней себя вести…

На улице уже стемнело, я лежал на диване и с горечью думал о происшедшем. Отойти от того, что я сделал что-то плохое, недостойное не мог. Внутри скребли кошки . Было очень тяжело на душе.

Вдруг тихо постучали в дверь.

– Сыночек, ты спишь? , – услышал голос матери.

Я промолчал.

– Зайчик, ты на меня не обиделся?

Я молчал. Мне было ужасно стыдно за своё поведение перед ней.

– Сыночек, можно я войду?

Я молчал. Что я мог ответить на её вопрос.

Дверь тихонько приоткрылась и в комнату вошла мама. Я сделал вид, что сплю.

Она подошла ко мне и тихо спросила:

– Ты спишь?

Я не спал, но делал вид, что сплю.

Она стала передо мной на колени, склонила голову и произнесла:

– Сыночек, ты меня прости, что я тебя ударила. Лучше бы ты ударил меня. Я тебя очень люблю. Мне никто не нужен кроме тебя. Сегодня ночью мне было очень приятно с тобой. Никто мне так ни делал хорошо, как ты. Я готова для тебя на всё, но пойми, то, что мы делали ночью, нельзя делать

Она взяла меня за руку и начала целовать. Прижимать её к лицу. Но её мокрым щекам я понял, что она плачет.

Я лежал и делал вид, что сплю, хотя внутри все дрожало. Хотелось вскочить, обнять её, извиниться за своё недостойное поведение, но я лежал, делая вид, что сплю.

Она прижалась лицом к моему животу. Крупные капли слез падали, собираясь в пупки в небольшую лужицу. Пухлые, влажные губки каждый раз обжигали меня при прикосновении.

Близость такой желанной женщины опять начал возбуждать. В паху заныло, член начал напрягаться.

– Ты спишь , – вдруг неожиданно спросила она, дотрагиваясь до моих гениталий.

Её рука пролезла в трусы, обхватила яички, как-то ласково сжала их и произнесла:

– Да, ты уже настоящий мужчина!

Мне показалось, что моё сердце перестало биться. Дыхание остановилось. А она, приспустив резинку трусов, извлекла стоящий во всей красе член и обхватила головку губками. Пухлые, горячие губки обожгли плоть. Язычок начал ласкать уздечку. Губки, ходили по стволу вверх-вниз, глубоко поглощая его.

Легкие, посасывающие движения казалось, готовы вывернуть меня наизнанку.

Такое я даже представить не мог. Моё состояние было близко к обмороку.

Вдруг она резко отстранилась, поцеловала в губы и произнесла:

– Ладно, спи, я не буду тебе мешать… Спокойной ночи

На меня пахнуло запахом спиртного, только сейчас я понял, что мать опять пьяна. Конечно не так, как вчера, но пьяная. Будь трезвой, она бы не позволила себе то, то сейчас со мной проделывала.

Поднявшись с колен, она развернулась и не совсем трезвой походкой вышла из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь, оставив меня, мягко говоря, в возбужденном состоянии.

О какой спокойной ночи могла идти речь. Я готов был побежать за ней, обнимать, целовать …Но я лежал и не знал, как дальше поступить.

Не знаю, сколько прошло времени, но уснуть я не мог. Я не мог забыть женских губок, ласкающих член, но подойти к матери у меня не хватало смелости. Вдруг опять она меня ударит, обидится на меня. В голове кружились всякие мысли, одна противоречивей другой.

Наконец, я захотел писать. Встав с кровати, вышел в коридор. Проходя мимо маминой комнаты, приложил ухо к двери, но ничего услышать не мог. Сходив в туалет, проходя опять мимо такой желанной комнаты, остановился около неё. Тихонечко приоткрыл дверь.

В узкую щелочку мне хорошо было видно, что мама не выключила настольную лампу, лежала абсолютно голая на кровати, разбросав ноги и руки в разные стороны. Она лежала так, словно выставляя всю себя на показ.

Большие белоснежные булки грудей свисали в разные стороны, постоянно, то приподнимаясь, то

опускаясь при каждом вздохе. Вид голой матери опять заставил потерять рассудок.

– Надо выключить свет, а то опять счетчик накрутит много , – как-то оправдывая действия, пронеслось у меня в голове, и я сделал шаг в комнату.

Тихонечко, на цыпочках подойдя к настольной лампе, выключил свет. Комната сразу погрузилась в темноту. Мне надо было выходить из неё, но как-то не хотелось.

Постояв несколько минут в нерешительности, подошел к кровати. Зрение привыкло к темноте, и я видел обнаженное тело матери лежащей на ней.

Склонившись, я коснулся бархатистого тела. Запах зрелой, взрослой, похотливой самки ударил в нос. Как она чудесно, возбуждающе пахнет.

Преодолев страх, рука начала нежно бродить по телу, то залезая в гущу волосиков, то лаская грудь.

Какая она у неё чудесная, мягкая, нежная. Красивые, упругие сосочки, от прикосновения, увеличиваются, становятся, как резиновые. Так и хочется взять в рот, пососать. Ещё позавчера я даже не мог мечтать об этом, а сегодня…

– Мишенька, мой милый, как мне хорошо. Какие у тебя нежные ручки. Ласкай меня, смелее ласкай… , – вдруг томно прошептала мать.

Я чуть не отдернул руку, но помня, что вчера она меня тоже приняла за соседа, все смелее и смелее начал ласкать её.

– Мишенька, хорошо, хорошо… , – шептала, когда пальчики, разводили половые губки и проникали внутрь чрева, а она шире разводила ноги, предоставляя мне беспрепятственный доступ.

Чем больше и смелее её ласкал, тем всё чаще и чаще она вспоминала соседа. Я даже где-то внутри начал ревновать его к маме.

Почему она не вспомнит меня, почему… Мама извивалась, как змея под ласками, прижимала руку к влагалищу, как-то затихала, а потом все начиналось опять. Её возбуждение переходило ко мне, хоти и своего мне хватало в полной мере.

– Мишенька, иди ко мне, я хочу тебя , – шептали губы, а её руки тянули меня на неё.

Как кролик перед удавом, не проявляя не малейшего сопротивления, лег на неё. На её животик, а она согнула ноги в коленках и высоко подняла их. Моему члену даже не надо было искать норку. Головка уткнулась в податливую плоть и сразу проскочила внутрь.

Она задирала ноги все выше и выше, а я проникал все глубже и глубже. Мышцы влагалища были просто изумительны. Совершая волнообразные движения, они как бы доили член.

– Поцелуй грудь , – ласково произнесла она.

И мои губы обхватили нежный, упругий сосочек. Я сосал его, сжимал губками, покусывал зубами.

– Миленький, сильнее, сделай мне немножко больно. Ой, хорошо, хорошо,… потерпи, не кончай…

– Мишенька, милый, как я тебя люблю… ещё, ещё, сильней…

Возбуждение было настолько велико, что оргазм не заставил себя долго ждать. Порции спермы всё наполняли и наполняли женское чрево, а я в порыве страсти или может от злобы за Мишу, начал её кусать. И кусать очень сильно. Вначале испугался, что так больно сделал матери, но это произвело не неё совершенно другой эффект.

Завизжала, закрутилась подо мной и начала кончать. Наш оргазм был одновременным. Я её кусал, а она меня целовала и клялась в вечной любви, хотя называла противным для меня именем Миша. Чем она больше повторяла это имя, тем больнее я ей делал, впиваясь зубами в тело.

Её влагалище было изумительным, она буквально совершало сосательные движения. Казалось, что оргазму не будет конца…

И вдруг она подо мной затихла. Хватка её рук ослабла, мышцы влагалища расслабились. Мой член медленно, но уверенно уменьшался в размерах. Мама опять лежала в такой же позе, как я её застал. Тихо, ровно и спокойно вздымалась грудь. Она спала.

Я осторожно, что бы её не потревожить встал с кровати и вышел из комнаты.

Конец второй главы

Глава третья

Спал я очень хорошо. Наверное, за всю свою жизнь, никогда так не спал. Мама ушла утром на работу, не разбудив в школу. Хорошо, что хоть поставила будильник.

День пролетел быстро. Придя со школы, сделал уроки. Уже начало темнеть, но мамы не было. Я начал беспокоиться.

Такое и раньше было, что она задерживалась, но обычно звонила, говорила, что придет поздно.

Я не находил себе места. Раньше к этому относился очень спокойно, даже был рад, что её нет, так как мог заниматься, чем угодно. А сейчас я нервничал. Чувствовал, как ревность захлестывала меня. Но вдруг зазвонил телефон и в трубке услышал её голос:

– Я сегодня останусь у тети Светы. Ложись, не жди меня. Приду завтра

Голос у неё был не совсем трезвый. Но они с тетей Светой, тоже женщиной живущей без мужа, часто проводили вместе время. У них были общие интересы, дела.

На следующий вечер мама опять задерживалась. Хотя днем приходила домой, приготовила кушать, и оставила записку:

– Сынок! Я сегодня буду у тети Светы. Не жди меня. Ложись спать. Мама

Мою душу переполняло чувство ревности. Я представлял, что мама с тетей Светой гуляют с мужчинами. Потом маму положили на кровать, и …

Я не мог представить, что её может кто-нибудь использовать, как женщину. Хотя буквально пару дней назад я относился к этому спокойно.

Ночью не сомкнул практически глаз. Хотел встать побежать к дому тети Светы, забрать маму домой.

На следующий день всё повторилось снова. Её не было.Не в силах больше выносить этого я пошел домой к её подруге. Тетя Света жила не далеко, через несколько дворов от нас.

Я шел по улице и представлял, как позвоню, они откроют дверь, а там куча пьяных мужиков и полуголая мать у них на коленях. Они её трогают за все места, а она глупо улыбаясь, разрешает им, готовая отдаться любому, кто захочет.

Вбежав на четвертый этаж, я позвонил. Дверь открыла тетя Света:

– Ты что прибежал? Мама же сказала, что она у меня

Но я сразу прошел в квартиру:

– Где она?

В квартире никого кроме них не было. Они сидели в комнате, пили чай и смотрели телевизор. Мама удивленно посмотрела на меня:

– Ты чего? Я же сказала, что у тети Светы

– Мама, пошли домой. Мне дома одному скучно , – пролепетал я.

И уже через десять минут, поднимаясь по лестнице, смотрел на её стройные, немножко полненькие ножки, упругий зад обтянутый плотной тканью. Ягодицы, как два жернова мельницы в такт движения ходили относительно друг друга, что-то перемалывая в расщелине между ними. Сердечко радостно билось от предчувствия, желание переполняло меня.

– Как жалко, что она сегодня не пьяна! , – с отчаянием пронеслась в голове похотливая мысль.

Мама сразу, взяв халат и нижнее белье, пошла в ванную комнату. Мылась она очень долго, а я как тигр ходил по квартире.

– Мама, ты скоро? Я кушать хочу , – начал подгонять, больше не в силах терпеть её отсутствие.

Вскоре она вышла, молча пошла на кухню, готовить есть. Была какая-то молчаливая, грустная, не такая, как всегда.

– Мама, что-то случилось? , – спросил я.

– Нет, все нормально , – холодно ответила она.

Я подошел к ней. Она стояла ко мне спиной, резала салат. Воротник махрового банного халата был как-то неестественно поднят, на голове полотенце. Обнял, прижал к себе. Податливое женское тело пошло на встречу, вызывая приятную, тянущую истому внизу живота.

Сквозь ткань халата, я чувствовал, что на ней одето нижнее бельё. Трусики плотно обтягивали ягодицы, впиваясь своими краями в нежную плоть. Бюстгальтер сжимал грудь, делая её ещё привлекательней, возбуждающе-волнующей.

Тело женщины чуть вздрагивало, мама беззвучно плакала. Как мне её стало жалко. Склонив голову, хотел поцеловать в шейку, за ушком, утешить, спросить, что случилось. Может неприятности на работе, но моё сердечко сжалось от ревности,…сквозь тональный крем на шее просматривались засосы. Вся шея была в них! Внутри что-то оборвалось. Приступ ревности сделал из меня зверя. Я отшатнулся от неё:

– Что это такое?

– Ты где была? Кто это тебе сделал? , – прорычал, переполняемый гневом.

Она заплакала ещё сильней, закрыла лицо руками. Но это ещё больше разгневало меня. Я не мог представить, что кто-то мог использовать маму, как женщину.

Она рыдала всё громче, закрыв лицо руками и вздрагивая всем телом.

– Кто это сделал? С кем ты была? , – не унимался, теряя рассудок.

– Ты,… с тобой… , – выплеснула мать, зарыдала ещё с большей силой и побежала в комнату.

Я стоял посередине кухни, как истукан, переваривая сказанное ей. До меня совершенно не доходили сказанные ей слова. Как это я? Не может быть? Она же спала? Придя в себя, но, не поняв всё равно до конца сказанное ей, приоткрыл дверь её комнаты, нерешительно сделал шаг.

Мама лежала на кровати в положении плода, сжавшись комочком, подогнув под себя ножки. Спина вздрагивала при каждом всхлипывании.

Сел на край кровати, начал гладить по спине, утешать.

– Мама, но что ты так расстроилась, не плач!

Но рыдание только усиливалось. Чем больше её утешал, тем сильнее и громче всхлипывания разносились по комнате, словно в костер вместо воды подливал бензин, собираясь его потушить. Сердце разрывала жалость к ней и невозможность помочь, утешить!

Вдруг сильно зарыдав, она как-то неожиданно притихла, и сквозь слезы до меня донесся тихий, невнятный голос:

– Прости… меня. Я… последняя… сволочь. Не могу… сдержать себя…

– Ночью,… я прекрасно… знала, что это… не сосед, а ты…

– Прости… меня…

– У тети Светы осталась… не могу… смотреть… тебе в… глаза…

– Нельзя так,… прости… меня,… я больше… не буду… пить…

Я слушал, лежа сзади неё, обняв вздрагивающее тело за грудь, прижавшись бедрами к теплой, упругой попке. Её слова странным образом подействовали на меня. Жалость, которая ещё секунду назад разрывала сердце, мгновенно куда-то улетучилась, освободив место плотским желаниям.

– Дурочка, так вот почему она плачет! , – со вздохом облегчения подумал, чувствуя, что как с меня свалился тяжелый груз тайного отношения к ней.

– Она знала и отдавалась мне! , – ликовало внутри.

И сразу же какая-то звериная похоть, разрывающее тело набросилась на меня. Слова, слетавшие с её уст, уже не доходили до моего сознания, в голове сверлила похотливая мысль:

– Она добровольно, сама отдавалась мне!!!

Её душевные переживания сразу как-то отошли в сторону, в ней я видел женщину, любимую женщину, от которой могу не скрывать свои желания.

Чем больше я к ней прижимался, ласкал, тем сильнее росло напряжение во всём теле. Член уперся в мягкую попку, прижался к ней, с каждым ударом сердца ноющая, сладострастная истома разливалась по телу. Руки гладили рыдающую женщину, бесстыдно проникнув под полы халатика. Грудь обтянутая тугой тканью сводила меня с ума. Сосочки под ней напряглись, торчали небольшими бугорками, старались прорваться, выскочить из тесных оков.

Пальцы нащупали тугой узел, стягивающий полы халата. С дрожью внутри я начал пытаться его развязать, и к моему счастью он легко поддался, вызвав новый прилив желания и похоти. А она лежала, тихо всхлипывая, словно её это не касалось, поджав к груди коленки.

Она совершенно не прореагировала, спокойно смотря, как я, разводя его полы, пытаясь обнажить желанное тело. Но у меня ничего не получалось. Она лежала, сжавшись в комочек, прижав локти к бокам, отставив попку, а заставить поднять руки не мог, так как боялся нарушить какой-то незримый договор, боялся, что она может возмутиться, накричать, прогнать меня. И так она позволяла слишком много!

Махровая ткань обнажила ножки, округлые ягодицы, обтянутые розовой тканью шелковых трусиков. Полупрозрачные, приятные на ощупь, кружили голову, заставляли дыхание сбиваться, глотать комки перехватывающие горло, при каждом прикосновении к ним.

Рука гладила нежную ткань, медленно опускаясь к промежности. Жесткие, кучерявые волосики, на выпуклых валиках половых губок, старающиеся прорваться сквозь неё, удивительным образом гармонировали с белоснежной кожей и розовой тканью трусиков.

С внутренним страхом, пальчики потянулись к ним, коснулись нежной плоти. Мама вздрогнула, но все также продолжала плакать, не отстраняясь, ничего мне не сказала, не выразила чувство протеста столь наглому действию.

Ладонь накрыла волосатые холмики, разделенные расщелиной, с пещеркой, ведущей глубоко внутрь животика, туда, где разжигается огонь страсти и непреодолимого желания продолжения рода, нежно начала гладить их.

Её плоть горела под рукой, обжигая нежным, сладострастным жаром. Казалось, что они не могут не прореагировать на мою ласку, не отозваться на томное желание, ноющее в паху, разрывающее член.

Рука с каждым разом сильнее надавливала на влагалище, пальчики старались проникнуть в расщелину, но ткань трусиков стояла непреодолимым препятствием, немножко погружаясь в неё. Мокрое пятнышко медленно расползалось по ней.

Спокойствие мамы, разрешающее ласкать самые потаённые места, делало меня безумным, затуманивало разум, заставляло думать только о желанном теле, идти напролом, несмотря ни на какие преграды.

Пальчики, оттянули ткань, пролезли под неё, скользнули в расщелину, ощутив влажную теплоту женского тела. Начали ласкать преддверие влагалища, клитор, скользнули в норку. А мама лежала, не меняя позы и не произнося ни слова, хотя я чувствовал, как волосики цеплялись, тянулись за пальчиками, только постоянно всхлипывая.

Вдруг сквозь всхлипывание до затуманенного разума донеслись её слова:

– Ты, … ты,… меня за шлюху… считаешь?

А я, сразу убрал руку, прижался к вздрагивающему телу, обхватил её за грудь. Соски вызывающе торчали, как у маленькой козочки рожки. Рука мяла желанную плоть, прижимаясь гениталиями к ягодицам, бормоча под нос:

– Нет, ты что. Я тебя очень люблю, как ты могла такое подумать? Ты самая хорошая!

Возбуждение было настолько велико, что неожиданно себя, вторая рука пролезла между нашими телами, ухватилась за резинку, оттягивая её, обнажая член. Он сразу почувствовал нежную ткань трусиков, скрывающую от него желанную плоть.

Какая-то волна захлестнула меня, судороги побежали по телу. Сперма порция за порцией выплескивалась на её ягодицы, розовую ткань трусиков, а я все сильнее прижимался к маме, ерзая по её телу, целуя спину, волосы, шею:

– Люблю,… люблю,…

Она лежала, совершенно равнодушная к происходящему, чувствуя, как член судорожно сокращается, выбрасывая на неё потоки спермы, я всё кончал и кончал, прижимаясь гениталиями к такой желанной самке:

– Ой,… ой,.. люблю…

Член успокоился, напряжение резко спало, железная плоть уменьшилась, сморщилась, оставив в воспоминание о себе липкое пятно спермы у неё на трусах и опустошение внутри, мне стало ужасно стыдно за свое поведение. Как я мог так поступить! Стыд и позор за поступок, за необузданное желание охватил всё моё существо. Как после всего происшедшего я смогу ей посмотреть в глаза! Словно какая-то стальная пружина разогнулась, выкинув меня из кровати, швырнула прочь, я вскочил на ноги и убежал в свою комнату, сгорая от стыда.

Я лежал и думал о происшедшем. На душе скребли тысячи кошек. Ужасно было стыдно перед матерью за своё поведение. Как я мог так с ней поступить! Что я ей скажу! Как оправдаюсь! Ответа не было. Подлее и хуже человека на земле в этот момент для меня не существовало, чем я!

За окном сияла луна, озаряя комнату каким-то таинственным, романтическим светом. Я лежал и никак не мог уснуть. Не спала и мама. Она ходила по комнате. То слышалось её присутствие на кухне, то лилась вода в ванной комнате.

Но природа начала брать своё, я почувствовал, как медленно, но уверенно сон начал обволакивать меня, унося куда-то в безмятежную даль…Проснулся я от того, что кто-то трогал мои гениталии, нежно лаская их, гладил по лицу, целовал в плечо. Теплая, умелая рука перебирала яички, возбуждающе щекотала промежность. Рядом лежала теплая, мягкая женщина, прижимаясь ко мне огромными булками грудей. Мне показалось, что это сон. Но нет, я не спал.

– Мама, что ты делаешь? , – не знаю почему, вырвалось у меня неудовольствие её действиями из груди, хотя я умирал под её ласками.

– Молчи, не говори ничего… тебе так приятно?

Я проглотил слюну, чувствуя, как она сжала яички, и прошептал:

– Да…

– Ну, вот и молчи…

Она лежала голая, голый был и я. Видимо она успела снять с меня трусы, когда я ещё спал.Она коснулась губами моих губ, нежно поцеловала и тихо произнесла:

– Мужчинка мой любимый. Больше не ревнуй. Других не будет, никто не прикоснется ко мне…

Меня поразили не её слова, а то, что от неё не пахло спиртным. Мама это делала абсолютно трезвой.

Она опустилась ниже, вдоль моего тела, взяла член за ствол и начала головкой ласкать сосок. Чувствуя упругую плоть, она начала источать сок, покрывая им нежную кожу.

– Тебе так хорошо? , – сексуально, с придыханием произнесла мама.

– Очень… , – ответил с некоторой паузой, понимая, что мать испытывает не меньшее наслаждение.

Потом, не говоря ни слова, она перевернулась на спину, увлекая меня за собой, заставив расставить ноги и сесть сверху на грудь. Зажала член между ними, создав что-то наподобие влагалища, и начала массировать его, то приподнимая, то опуская плечи, лаская языком периодически выскакивающую головку из грудей.

Такого я вынести долго не мог, и через непродолжительное время, сжимая руками материнскую грудь, всё кончал и кончал, выстреливая сперму в лицо. А мама лежала подо мной вся, дрожа от возбуждения. Тяжело дышала, жадно ловя губами головку, стараясь поглотить моё семя, а потом, освободив член от тисков груди, придвинула за бедра меня к лицу и взяла головку в рот, жадно высасывая остатки спермы.

– Ой, тише, нежней… , – вырвалось из груди, когда она сильно прижала головку языком к нёбу.

Это было сказочное наслаждение, но член начал уменьшатся в размерах и через минуту мама разочарованно вздохнула:

– Спи,… я пойду…

Я видел, что она ужасно неудовлетворенна, желание переполняет её.

– Не уходи, полижи ещё со мной , – произнес я, касаясь её влагалища и нежно лаская его пальчиками.

Она приподняла бедра, жадно пошла навстречу им.

– Поцелуй меня там… , – тихо, как-то робко произнесла она, сгибая ноги в коленках и разводя их в стороны.

Что она хотела, до меня дошло сразу! Приподнявшись, я стал на коленках между широко расставленных ног, склоняя голову к промежности. Запах, дурманящий запах возбужденной женщины ударил в нос. Голова закружилась, внутри всё задрожало. Трудно было поверить, что она разрешает мне это сделать, коснуться губами нежной, такой интимной плоти.

Огромное желание сделать приятное, так, как она, делала мне, захватило всё моё существо. С чувством благодарности губы дотронулись до раскрытых, влажных половых губок. На них не было ни единого волосика! Валики половых губ, промежность были гладко выбриты.

– Она готовилась к тому, чтобы я ей здесь поцеловал, знала, что не получит отказа! , – пронеслось в голове.

Половые губы, словно две больших сдобных булочки, развалились в стороны, раскрывая влажную расщелину. Вытянув, как можно сильнее язык, я лизнул, прошелся по ней, вырвал вздох из груди мамы.

Она лежала, тяжело дыша, а я как котенок лакает молочко, слизывал приятную, дурманящую жидкость, выделяющуюся из влагалища. Какое это было несказанное наслаждение приносить женщине удовольствие!

Казалось, что нежная, такая желанная плоть, дрожит под ним, при каждом прикосновении, идет мне навстречу, полностью отдаваясь во власть страсти.

Неожиданно язычок дотронулся до небольшого бугорка, она вздрогнула, словно её ударило током, обхватила голову руками, чуть опустив её, прижала к промежности. Лицо уткнулось во влажную, разгоряченную плоть.

Выждав немножко, руки начали направлять мои движения, заставляя ласкать самые потаенные участки её тела:

– Так,… так,… хорошо,… ой, как хорошо…

Освободив одну руку, она начала ей сжимать грудь, сосочек, с каждым разом всё сильнее и сильнее вздыхая. Вдруг она задрожала, придавила моё лицо к промежности, начала неистово двигать бедрами, словно желая захватить голову влагалищем:

– Ой,… ой,… ой,… ой…

Ещё немножко и я бы задохнулся, поглощенный разгоряченной плотью, но она неожиданно отпустила меня, позволяя свободно вздохнуть, как-то обмякла, расслабилась.

Но я был опять полон сил и энергии, желание переполняло, член стоял, словно в первый раз. Чуть приподнявшись, лег на пухленький животик, и она безропотно приняла меня, приподнимая, как можно выше ножки.

– Туда можно… кончать? , – еле слышно прошептали мои губы.

– Да, не бойся. Можно. Я, предохранилась… , – ещё тише простонала она, чувствуя, как член проникает в животик, заполняя всё её существо.

В этот раз, я долго не мог кончить, а она стонала и стонала подо мной из последних сил, истощенная от оргазмов:

– Хорошо,… ой,… как хорошо…

Уснули мы почти под утро, крепко обнявшись, словно не насладившись телами, и боясь потерять, друг друга.

Глава четвёртая

На улице холодно и противно, даже не верилось, что конец мая, завтра начинается лето. Обложные тучи, нудный моросящий дождь. Прямо настоящая осень. Если бы не ярко зеленые листики на деревьях, то не было бы в этом никаких сомнений.

Начались каникулы. Я сидел и смотрел в окно на бегущих под зонтами прохожих, перепрыгивающих через лужи. Мысли были где-то далеко…

– Ты дома? , – прервал мои мысли голос мамы из прихожей.

– Да , – отозвался я, из комнаты, выходя ей на встречу.

– Сегодня к нам с ночевкой придет тетя Света , – как-то загадочно, улыбаясь, произнесла она.

У нас с мамой был уже разговор по поводу тети Светы. Она часто рассказывала мне о своих подругах, выдавала их женские секреты. Такие разговоры мне очень нравились, так как узнавал много полезного для себя, да и знать интимные подробности жизни женщин не только было интересно, но и вызывало прилив возбуждения, страсти, желания, которые мы с ней сразу же гасили в постели.

Мне даже казалось, что она специально рассказывает такие вещи, стараясь вызвать у меня прилив желания обладать ею. А может просто унизить женщин, поднять себя над ними.Вскоре я знал, что все её сотрудницы и подружки, похотливые сучки, а мама на их фоне самая порядочная женщина.

Тете Свете она посвятила очень длинный рассказ. Я узнал не только, о её похождения с мужчинами, но и все её тайные эротические мечты и желания. Одной из них, было иметь ребенка, и нужен был мужчина, хороший мужчина, так как ей уже шел тридцать пятый год и выйти замуж она уже не помышляла.

Я сидел, слушал и думал о том, что самая лучшая кандидатура, это – я. Хотя мама мне не делала намека в этом направлении, у меня появилось тайное желание овладеть подружкой, но как это сделать, представить не мог.

Когда тетя Света приходила к нам, я оценивающе смотрел на неё, стараясь представить женщину обнаженной, оценить её. Старался слегка коснуться при любом удобном случае попки, груди. И такие прикосновения отдавались у меня где-то в глубине томным, переходящим в желание к ней чувством. Так что её приходу я был рад, хотя и старался не показать этого матери.

Я помог с мамы снять плащ, повесил его на вешалку.

– Положи его в ванную комнату, пусть просохнет , – протянула она зонт.

Мама была в обтягивающей юбке, полупрозрачной голубенькой блузки, через которую просвечивался телесного цвета бюстгальтер, показывая смутные очертания темных ореолов вокруг сосочков. Только от одного вида её стройного, такого соблазнительного тела, волнующей груди, член напрягся, страсть охватила меня.

Сняв туфли, она хотела уйти, но я задержал её за руку, страстно посмотрел в глаза.  Она поняла сразу, что я хочу, смущенно улыбнулась и опустила глаза:

– Прямо здесь?

– Прямо здесь , – произнес я и начал расстегивать пуговки на её блузке.

– Дай я хоть руки помою

– А тебе руками ничего не надо делать, потом помоешь

Она стояла, опустив голову, и смотрела на свои ноги, ярко накрашенные ногти, просвечивающиеся через ажурные колготки, а я снимал блузку, расстегивал юбку, задирал подол, а она поднимала руки, давая возможность её снять через голову.

Ей нравилось, когда я её раздевал, осторожно снимая вещь за вещью, а она как-то смущалась, краснела, словно это происходило в первый раз. Девственно прикрывала грудь, промежность, что меня возбуждало ещё сильнее.

Она стояла, в лифчике и трусиках, колготки обтягивали её ножки, бедра, делая их ещё стройнее и привлекательней. Она была воплощением самой чистоты и непорочности.

– Расстегни бюстгальтер , – произнес я.

Она безропотно расстегнула его, снимая бретельки с плеч и обнажая белоснежные булки грудей. Они вывалились, закачались, повисли большими налитыми, спелыми грушами. Сморщенные сосочки так и манили их поцеловать, обхватить губами эту чудесную нежную плоть.

Я наклонился, сжал губами сосок и жадно втянул в себя. Мелкие пупырышки появились на коже, мама глубоко вздохнула, тихий сладострастный стон заставил меня сильнее прижаться к ней.

– Ой, ну что ты делаешь, не так сильно , – произнесла она, приподнимая её снизу, делая удобней мне сосать грудь.

– Ты же уже взрослый мамину грудь сосать , – улыбнулась она.

Сосочек сразу затвердел, нахохлился, а она положила руку на затылок и сильнее прижала меня к своему телу.

– Дай я хоть разденусь , – сладострастно прошептала она.

Но я, не выпуская из-за рта сосочек, просунул руку под резинку трусиков и колготок и начал спускать их вниз, но мама зашептала:

– Давай я сама, а то ещё колготки порвешь, в чём я завтра пойду на работу

Через минуту мама стояла совершенно голая посередине коридора. Она стала брить промежность и лобок теперь почти каждый день, но оставляла узенькую полосу коротеньких, черненьких волосиков чуть выше клитора, как бы являясь продолжением расщелины. Половые губы, задний проход были без единого волосика.

– Ты у меня просто красавица , – взяв её за руку, и повернул во все сторону, рассматривая красивое тело женщины.

Она покраснела, как молоденькая девочка, впервые оказавшись под взором опытного мужчины. Я обнял её, прижал, наши губы впились в жарком поцелуе.

Член уперся ей в животик. И чем я больше её прижимал, тем он всё тверже становился, делая неоднозначные намеки женщине.

Не говоря ни слова, она сползла вниз по моему телу, стала передо мной на коленях, начала стаскивать шорты с бедер, обнажая член. Он выскочил, как чёртик из табакерки, с лоснящейся от выделений головкой.

Нежные, пухлые губки обхватили её, язычок лизнул уздечку, рука несильно сжала яички, пальчики пробежались по промежности, приятно щекоча анальное отверстие.

Обхватив двумя руками мамину голову, я начал медленно, всё глубже вводить ей член в рот, а она глубоко дыша через нос, позволяла ввести его на всю длину. Я просто удивлялся, как мама может так делать, ведь он был далеко не маленького размера.

Иногда правда она закашливалась, давилась, слезы появлялись на глазах. Я вытаскивал член, но она опять с упорством брала его в рот и старалась ещё глубже поглотить в своё чрево. И вот уже моя головка чувствует её гланды, проникает дальше в гортань.

У мамы, наверное, было много учителей, поэтому минет, она делала искусно, так что оргазм не заставил себя долго ждать. Я задергался, как можно ближе прижал её голову к паху и начал выстреливать порцию за порцией сперму в её чрево.

Высосав до последней капельки, она с благодарностью посмотрела на меня, встала с колен, поцеловала в щеку:

– Какой ты у меня умница, я так тебя люблю

– Я тоже мама тебя люблю

Она стояла, прижималась ко мне, на губах были следы спермы, с налитой грудью, торчащими сосками, возбужденные глаза молили меня:

– Возьми меня, сделай мне приятно, я так хочу тебя

Толи уже приелся мне регулярный секс, толи стал слаб здоровьем, но мне нужен был перерыв для восстановления сил или что-то возбуждающее, из ряда вон выходящее. Член как-то сразу сморщился, существенно уменьшившись в размерах, безвольно повис между ног.

– Вот раззадорил меня, что мне теперь делать? , – шутливо произнесла она, забирая с пола свои вещи и идя в ванную комнату.

– Ничего, что-нибудь придумаем , – ответил я, и, надев шорты, пошел в комнату смотреть телевизор.

Мама долго мылась в ванной, возможно стараясь снять сексуальное напряжение, потом пошла на кухню, готовить ужин.

– Сынок, иди кушать! , – вскоре донеслось до меня.

Мама за столом сидела в махровом халате с чуть распахнутыми полами, закинув ногу на ногу. В их просвете, просматривался разрез между грудей.

– Мама без бюстгальтера , – почему-то пронеслась у меня в голове возбуждающая мысль, хотя дома она практически всегда ходила без него.

– Покушали. Помой посуду, а я пойду на балкон покурю

С посудой я справился быстро и застал маму, курящую на балконе преклонившуюся через перила, с оставленной, соблазнительной попкой.

Подойдя к ней, я ласково провел рукой по ягодицам:

– Мама, какая у тебя манящая попка

– Прекрати, соседи могут увидеть

– Не бойся, не увидят , – произнес, просовывая руки под подол.

Мама была без трусиков. Рука коснулась нежных, пышущих жаром половых губок.

– Сережа, прекрати сейчас же, люди увидят , – тихо произнесла она, но не сделала никакой попытки уклониться от ласки.

Влажное, такое желанное влагалище оказалось под рукой. Пальчики умело развели его створки, начали нежно ласкать плоть. Они, как горный ручеёк бегали по ущелью, принося женщине наслаждение.

– Сыночек, прекрати, не надо здесь , – произнесла она, но ещё шире расставив ноги, позволяя мне добраться до самых потаенных уголков.

Рука стала влажной от выделений, губки все увеличивались, отдавая её жаром. Большой палец коснулся анального отверстия, поласкал, чуть надавил, и нежная плоть пропустила его внутрь.

– Ну, что ты делаешь проказник? Вдруг, кто увидит? , – простонала мама.

Но она стояла, широко расставив ноги, полностью отдавшись моим ласкам. Сигареты у неё давно не было в руках, легкие стоны наслаждения доносились из её горла.

– Ты меня с ума так сведешь , – томно шептала она.

– Я уже не могу, пойдем в комнату

– Мамочка, давай здесь

– Ты что с ума сошел , – встрепенулась она, он не сделала попытки отстраниться.

Мои ласки становились все настойчивей. Большой палец орудовал в попке, а указательный углублялся в податливую плоть, преодолев вход во влагалище. Вдруг мамина рука опустилась, и начала ласкать клитор.

– Что ты со мной делаешь? Я больше не могу , – тяжело дыша, произнесла она.

Я приспустил шорты, прижался к голой попе, и головка коснулась такой желанной плоти. Она проскользнула между губок, начала ласкать их. Бегала, то вниз, то вверх, заставляя маму дышать все тяжелее и тяжелее.

– Ты, что хочешь, чтобы я умерла сейчас? Пошли в комнату

– Нет, давай здесь

В ответ она промолчала, и я нежно коснулся входа во влагалище, стал медленно погружаться в него. Мамины бедра пошли мне навстречу. Горячая плоть обхватила член. Её рука судорожно затеребила клитор, ещё немножко и она бы закричала так, что весь двор содрогнулся от её крика.

Закусив губу, она, то чуть приседала, то полностью выпрямляла ноги, постанывая. Вдруг они задрожали, она прижала руку к клитору, сдержанный рык вырвался из её груди.

– Я сейчас упаду, не могу стоять , – произнесла она, и, разогнувшись, повернулась ко мне лицом.

– Пошли в комнату!

Мой член весь в смазке выскочивший из неё вызывающе торчал.

– Пошли, пошли…

И она, зайдя в комнату, рухнула животом на кровать, разведя ноги в стороны и задрав подол, предоставив обе дырочки в полное распоряжение, но анальное отверстие в такой позе было и удобней и доступней.

Сморщенная коричневая розочка так и манила меня. Я дотронулся до неё пальчиком, надавил, она податливо пропустила его внутрь. Мама не проронила ни слова. Она была ни против анального секса или сейчас ей было все равно.

Став коленками между её раздвинутых ног я приставил головку к сфинктеру. Чуть надавил, и она вошла туда, поражая приятной упругостью, нежной податливостью. Углубившись немножко, я вытащил её, смотря, как анальное отверстие, расширившись, медленно закрывается.

Я долго любовался этим зрелищем, то засовывая, то вытаскивая член из чрева матери. Игрался, как маленький ребенок с игрушкой. Хотелось, как можно больше растянуть удовольствие обладанием её тела.

Вдруг она начала приподнимать бедра, подниматься на коленки. Стала, уткнувшись головой в покрывало, отставив зад, но из-за разности в росте, мне было очень неудобно продолжать сношаться так с ней.

– Встань на ноги, а то мне неудобно так , – попросил её я.

Она стала, разведя ноги в стороны, а я ввел член в прямую кишку, начал яростно двигать бедрами. И тут впервые увидел, что мама идет не только мне на уступки позволяя использовать её задний проход, но и это ей доставляет удовольствие.

Через тонкую перегородку головка билась в шейку матки, рука, просунутая между ног, ласкала клитор. Он, как язык колокольчика болтался между моими пальчиками. Мама начала тяжело дышать, из её горла вырывались вздохи сладострастия, ноги начали дрожать, громко застонала, отдаваясь полностью во власть своих ощущений.

– Глубже, глубже, ой, хорошо…ещё, ещё…

И взвыла, так что я испугался, что могут услышать соседи. Вдруг раздался резкий звонок.

– Это Светка, не могла прийти позже , – встрепенулась мать, но по её состоянию было видно, что того, что она хотела, она получила в отличие от меня.

– Иди, открой дверь! У меня совершенно нет сил! , – произнесла она, падая удовлетворенная безвольно животом на кровать.

– С торчащим членом? , – возразил я и бросился в ванную комнату.

В паху ныло. Прерванный половой акт давал о себе знать.

Конец четвертой главы

Глава пятая

– Ты что такая растрепанная?

– Спала я, Света , – соврала мать.

– Ты знаешь, как назло у нас отключили горячую воду в доме. Идиоты, даже скупаться после работы нельзя. Ты ни возражаешь, если, у тебя приму душ? , – доносился из коридора тети Светин голос.

– Конечно, дорогая, какие могут быть проблемы. Ты как ко мне, с ночевкой или нет?

– Там видно будет

– Сережа, ты скоро ванную освободишь, а то тете Свете надо душ принять , – через некоторое время раздался материн голос.

– Сейчас выйду , – крикнул я, но член, как упрямый стоял и не хотел опускаться.

Выйдя, я поздоровался с тетей Светой, стыдливо опустив глаза. Член бугром выпирал, шорты совершенно не скрывали этого.

– Сережка, ты, что там делал? Наверное, онанизмом занимался? , – хохотнула она, заметив ткань, выпирающую в паху.

Я покраснел, как рак, а мама произнесла:

– Ты, что Света, он у меня такими вещами не занимается. Сразу бы по рукам получил!

– Зря, зря. Все мальчики в его возрасте этим занимаются , – произнесла она, закрывая за собой дверь в ванную комнату.

Они потом долго сидели на кухне, пили вино, вели разговор о всяких женских проблемах, а я сидел и читал в комнате книжку. Книга совершенно не интересовала, я прислушивался к их разговору. Правда, ничего интересно в их беседе не было, если не считать того, что в конце беседы тетя Света начала рассказывать, что к ней недавно приставал мужик на остановке. Но она испугалась и убежала от него, хотя все трусы стали мокрыми и ноги дрожали от возбуждения.

А потом начала откровенничать:

– Ты знаешь, сидишь дома, и иногда так мужика хочется, что хоть выходи на улицу и кричи, как самка в период течки!

– Ладно, наверное, мне пора собираться домой , – вдруг неожиданно произнесла она, хотя на часах был уже первый час ночи.

– Ты куда выпившая в такой поздний час. Хочешь, чтобы тебя ограбили или изнасиловали? Оставайся у меня, я тебя никуда не пущу! Мужика этого пойдешь, что ли искать? , – усмехнулась мать.

– Да ты что. Я и так еле от него отбилась. Может ты и права, а где я буду спать?

– Ночную рубашку тебе свою дам. Ляжешь с Сережкой на кровати, мы с тобой такие две коровы вместе не поместимся

– Ты, что, это же неудобно, он парень взрослый. Там в штанах такой писун вырос, что, наверное, страшно смотреть порядочной женщине?

– Ну, ты прямо такая порядочная, что дальше некуда. Хочешь, чтобы мать с родным сыном легла?

Света не занимайся глупостями, он у меня мальчик смирный, приставать к тебе не будет

– Я не за него, за себя боюсь. Вдруг во сне, что-то привидится, лишу его девственности , – хохотнула она.

– Не бойся, все будет нормально, я тебе верю, как себе. Ты же не можешь, сына подруги развратить. Он у меня ещё с девочками не гуляет, сидит, целыми днями занимается, и не целовался, наверное , – вздохнула мама.

Мама зашла, пошатываясь в комнату, было видно, что они с тетей Светой довольно прилично выпили, и сказала:

– Сережа, тебе придется спать сегодня с тетей Светой. Кровать большая, поместитесь, а я у тебя в комнате на диване, а то мы вдвоем не поместимся

Я, молча, пожал плечами, оставаясь внешне безразличным. Тетя Света, так тетя Света. И вот погас свет и со мной лежит взрослая женщина, немного младше мамы. Тетя Света была не очень красивая, её грудь была меньше маминой, округлые бедра практически всегда обтягивали джинсы. Светлые волосы, она коротко стригла, поэтому издали её можно было принять за подростка.

Она всегда сильно красилась, стараясь привлечь внимание мужчин. Но они почему-то не очень сильно обращали на неё внимание, а может, пугались боевой раскраске стареющей дамы, старающейся захватить их в плен своих прелестей.

Она занималась спортом, ни имея на теле практически ни грамма жира. Часто ездила в санатории, по путевкам за границу, найти мужчину не могла. Не то, что постоянного, даже временного у неё не было.

По рассказам мамы я знал, что у неё давно не было сексуальных отношений, и она от этого очень страдала, покупала в интимных магазинах всякие приспособления, предназначенные для удовлетворения женщины, но толка от них было мало. Она хотела живого общения.

Не прошло и получаса, как я услышал ровное дыхание пьяной женщины. Она лежала на спине и тихо посапывала. Выждав, когда она крепче уснет, придвинулся к ней и как бы случайно положил руку на грудь.

Бюстгальтера на ней не было. Грудь под тяжестью своего веса распласталась, но чувствовалась какая-то упругость, напряжение. Сосочек совершенно не прощупывался, как-то углубившись в тело. Да, это была совершенно другая грудь, чем у мамы.

Тонкая ткань ночной рубашки не мешала оценить её достоинства. Да, это была грудь не рожавшей женщины, не кормившего его молоком.

Вскоре и сосочек дал о себе знать. Он как-то неожиданно под ласками выскочил, как из травы маленький грибочек, напрягся, стал твердым. Я прекрасно понимал, что мои ласки для женщины не проходят даром. Её истосковавшееся тело, несмотря на крепкий сон, идет мне навстречу.

Дыхание женщины оставалось все таким же спокойным и ровным, хотя грудь наливалась под нежными пальчиками.

Вырез у рубашки был большой, и мне не составило труда пролезть под неё, коснуться обнаженного тела. Нежная, шелковистая кожа, так и казалось, что затрепетала под пальчиками.

Её грудь была, конечно, меньше, чем у мамы, но полностью обхватить ладонью её не мог. Я ласкал податливое тело, зажав между пальцев сосок. И чем она спокойней лежала, тем мои ласки становились смелее.

Член напрягся в трусах, тупая, ноющая истома разливалась в паху. Желание переполняло меня. Мне ужасно хотелось большего.

Вытащив руку из выреза рубашки, я коснулся животика. Он был совершенно ровный, не такой, как у мамы. Сквозь тонкую ткань пальчик почувствовал пупочек, скользнул в углубление.

Рука скользила все ниже и ниже, а женщина продолжала спать, совершенно не меняя ритма дыхания.

И вот уже резинка трусиков, впившаяся в тело, встречается на моём пути. Лобок, покрытый густыми, жесткими волосиками, так возбуждающе заставляет меня продолжать свой путь.

Рука накрывает промежность, но проникнуть между ног я не могу, мешает рубашка и плотно сжатые ноги. Но желание растет, заставляя лезть всё дальше.Положив руку на коленку, я медленно начинаю двигать её к себе, при каждой попытке останавливаясь, прислушиваясь к дыханию спящей женщины. Постепенно, шаг за шагом, ножки тети Светы расходятся в стороны, приоткрывая доступ к влагалищу.

Со страхом разбудить женщина, я немножко задираю подол рубашки, и рука касается такой желанной промежности. Пухлые, нежные губки, покрытые жесткими волосиками, приятно ласкают руку, через ткань трусиков.

Трусики не обтягивающие, ткань свободно болтается, позволяя, сдвинув их край чуть в сторону, дотронуться до обнаженного тела.

Немного полежав, прислушиваясь к дыханию, пальчики начали разводить губки в стороны. Они покорно пропустили их, обдав жаром. Мне казалось, что от напряжения я весь вспотел.

Влажная расщелина беспрепятственно позволила скользить по ней, проникая все глубже и глубже между бедер.

Вдруг она вздохнула сквозь сон и развела ножки ещё больше в стороны. От неожиданности моё сердце остановилось, я испугался, что разбудил её. На секунду представил, какой будет скандал, её гнев и недовольство, что скажет мама, ведь я ей говорил, что другие женщины для меня не существуют, только она.

Но тетя Света продолжала спокойно спать, дыхание было ровным и спокойным. Полежав немного, я продолжил свои ласки. Хотел ли я её, да хотел, но даже не мог и в мыслях представить, что смогу обладать этой женщиной, как и мамой. Новое женское тело меня ужасно возбуждало, заставляя идти на безумные поступки.

Сколько я ласкал женщину трудно сказать, но пальчики все упорней и упорней лезли, ощупывая, обследуя тело женщины. Не только влагалище, но и промежность у неё было вся мокрой. Клитор, увеличился в размерах, возвышаясь, как маленький член.

Мне казалось, ещё немного и я лопну от желания. В яичках гудело, в паху ныло так, что не было сил терпеть. У меня были семейные, широкие трусы, и не составило большого труда, не снимая их, задирая ткань, вытащить член, взяться за ствол. Я начал ласкать его, но вдруг ко мне пришла неожиданная, дерзкая мысль.

Повернувшись на спину, как можно ближе придвинувшись к женщине, я взял её руку и положил на живот. Она спокойно продолжала спать, ровно и смачно посапывая. Полежав немного, я её ладонью обхватил торчащий член, помог своей рукой его крепко сжать.

Прикосновение женской руки к гениталиям, было, как удар молнии. Мне трудно было представить, что касание другой женщиной члена, вызовет у меня такую гамму чувств.Придя в себя, прислушавшись к её дыханию, стал медленно водить её руку. Сначала приходилось своей рукой держать принудительно сжатой её ладонь. Но толи природный инстинкт, толи ещё что-то другое, но женщина вскоре сама крепко сжимала ствол.

Её рука двигалась по нему, вызывая у меня бурные эротические фантазии. Казалось, что не я её заставляю, а она сама делает мне это. Вдруг она как-то сильно сжала его, вздохнула, зашевелилась. Я сразу же убрал от неё руки, притворился спящим. Но она, без моей помощи, сквозь сон, как-то недовольно сделала два движения рукой, не разжимая, а ещё крепче сжимая её, и меня потряс оргазм.

Сперма порциями начала выстреливаться на её руку, мой живот, постель. А она ещё несколько раз, помогая ей вырваться из недр, резко двигала рукой, словно кто-то её заставлял, не осознавая свои действия. Она зашевелилась, недовольно засопела, казалось, что сейчас скажет:

– Отстань! Как ты уже мне надоел! Заставляешь дрочить член! Дай поспать! Доволен! Всё, я тебе сделала, что ты просил! Кончил!!!

Я лежал, ни жив, ни мертв, делал вид, что сплю и то, что буквально секунду назад произошло, меня не касается. Постепенно разум начал осознавать, что в такой ситуации женщина была и, вполне возможно, неоднократно, когда её заставляли заниматься этим, и она делала, выражая своё недовольство.

А тетя Света тоже не спала. Она лежала и не понимала, что произошло. Сон постепенно выпускал её из своих объятий, возвращал к реальности. Она всё так же крепко держала член рукой, а он медленно уменьшался в размерах, как бы нехотя выскальзывая из ладони.

Что она предпримет? Как себя поведет? Моё сердце переполненное чувством удовлетворения, начало постепенно заполняться страхом. Но я зря боялся!

Она винила себя! До неё стало смутно доходить, что во сне начала ласкать сына подруги, вызвав у него оргазм. Какая она дура, как могла такое сделать? Хорошо, что он ещё не проснулся, а то бы…

Какие у неё были чувства внутри, не знаю точно, но полежав немного, прислушиваясь к моему дыханию, она убрала руку с моего живота, поднесла её к лицу, понюхала и, осторожно приподнявшись с кровати, пошла в ванную.

Я лежал, прислушиваясь к шуму тихо льющейся воды. Её долго не было, словно женщина сидела в раздумье над своим недостойным поступком, ругая и укоряя себя. Выйдя, подошла к кровати, постояла немного, прислушиваясь к моему дыханию. Ей показалось, что я продолжаю спокойно спать, не заметив, что она со мной сделала.

Она осторожно, чтобы не разбудить меня, начала вытирать полотенцем следы своего преступления. Сначала с простынки, потом нежно коснулась живота. Аккуратно, с перерывами, прислушиваясь к моему дыханию, она убирала следы преступления. Сперма успела местами засохнуть, так что её усилия не давали должных результатов, но в темноте этого не было видно.

Вдруг она, так же как и недавно я, отведя в сторону ткань трусов, осторожно взяла рукой член, промокнула его полотенцем, но остатки ещё не до конца засохшей липкой спермы не желали исчезать, пачкали её руку.

Неожиданно, она потянула за кожицу на головке, обнажила её. Член сморщенный, с обнаженной головкой, безвольно расположился на ладони. Сделав небольшую паузу, словно о чём-то думая и решаясь на поступок, наклонила голову и её влажные, горячие губы коснулись моей плоти.Она аккуратно, стараясь не потревожить мой сон начала слизывать остатки спермы. Сердце сжалось, ком подкатил к горлу, огромных усилий стоило подавить сладострастный вздох из груди, держать ровным дыхание.

Тетя Света не сосала, а облизывала его, словно кошечка вылизывает себя, наводит чистоту. Разум не мог поверить в реальность происходящего. Что ей руководило трудно сказать! То ли страх за следы своего преступления, то ли желание поласкать мужскую плоть, но она делала это с необыкновенной тщательностью и нежностью.

Я лежал с затаённым дыханием, боясь спугнуть её вздохом или каким-то необдуманным движением тела. Она искренне верила, что я сплю!Но руководить членом было выше моих сил! Я со страхом чувствовал, как он начал напрягаться, набухать, постепенно поднимая головку. При первом признаке его движения, она остановилась, затихла, прислушалась к моему дыханию, видимо удивленно смотря за происходящим, но из руки его не выпустила. А он без её помощи становился всё больше, набирал былую силу и величие, медленно приподнимаясь с ладошки.

Она, убрав от него руку, стоя на коленках, опустив голову к паху, напряженно прислушиваясь к моему дыханию, пораженная происходящим. Член стоял во всей своей красе, увенчанный на конце крупной обнаженной головкой. Какая буря страстей у неё бушевала внутри, я не знаю, но она смотрела на него, как кролик смотрит на удава, боясь пошевелиться.

Вдруг я почувствовал, а не увидел, как женщина поднесла руку к своей промежности, не отрывая от него взгляда, начала ласкать себя. Горячее дыхание обожгло плоть, с каждым мгновением становившимся всё чаще. Она, широко раскрыв рот, старалась не производить шума, сдержать нахлынувшие на неё чувства.

Такого я себе не мог даже представить! Ситуация, что рядом мастурбирует взрослая женщина, смотря на мой член, ужасно возбудила, он гудел, как высоковольтный столб. Она приблизила лицо к нему, как можно ближе, всё неистовей терзала свою плоть, не касаясь его губами. Казалось ещё какой-то миллиметр, и они дотронуться до головки, но этого не происходило.

Сексуальное напряжение, вид спящего, ничего не подозревающего мальчика, толкали её на безумный поступок. Она нежно коснулась члена, остановилась, прислушалась к дыханию, обхватила губками. Плоть начала медленно углубляться в разгоряченный рот.

Мне показалось, что его засунули в топку паровоза! Так сладостно и приятно никогда ещё не было! Она не стала заглатывать его, а обхватив головку, нежно облизывала язычком, словно ела эскимо на палочке. Он бегал, как сумасшедший, лаская уздечку, слизывая выделения, обильно текущие из маленькой расщелины.

Напряжение было настолько велико, что в паху заныло, волна оргазма неожиданно подкатила откуда-то изнутри и потоки спермы начали выстреливать ей в рот. Она, затихла, прислушалась к дыханию, аккуратно, стараясь не давить на головку, плотно сжав губы, стала поглощать сперму, продолжая рукой ещё неистовей терзать промежность.

Я лежал и чувствовал, как мой член опадает у неё во рту, а она все продолжала нежно держать его, стараясь не причинить неприятных ощущений, не разбудить крепко спящего мальчика.Вдруг она как-то тихо замычала, я почувствовал, как капельки поты с её лба капают на живот, и неожиданно затихла, прислушиваясь к моему дыханию.

Ей казалось, что я продолжаю спокойно спать, несмотря на всё то, что она со мной делала. Постояв ещё немного на четвереньках надо мной, она осторожно выпустила член и легла рядом, вытерев губы полотенцем.

А я лежал ужасно довольный происшедшим, до конца не веря, что такое могло произойти. Что тайное и глубоко интимное стало известно о лежащей рядом женщине. Эротические фантазии бродили в голове, одна смелее другой, но веки становились тяжелее, дремота медленно обволакивала, желание продолжить обследование женского тела совершенно не было.

Оцените статью
( 2 оценки, среднее 5 из 5 )
Добавить комментарий