Начальница западает только на черных

Начальница западает только на черных

Я работаю преподавателем истории в университете четыре года. На кафедре у нас большинство женщин. Есть отжившие бабы, есть средних лет разведёнки с ребёнком, ещё молодые как я лет тридцать с небольшим. Все они не могут затмить нашу заведующую кафедрой Анастасию Михайловну. Она роскошная русская зрелая женщина сорока одного года с немного полноватой пышной фигуркой, как говориться, каждый килограмм пошел куда надо. Одевается всегда в строгую деловую одежду, не забывая подчеркивать бабские аппетитные достоинства.

Ее крупная объемистая грудь не меньше 4 размера заставляет трещать по швам блузки спереди, густые длинные высветленные в бело желтый волосы въедливо собраны наверх в пучок с заколкой, открывая шею с коричневой родинкой на молочной коже, юбки-карандаш ровно по колени и с разрезом, где при ходьбе видна полоска чулок и край ее соблазнительного бедра, высокие каблуки звонко стучат, по настоящему мощная бабская мясистая попа виляет из стороны в сторону и оттопырена назад полукругом.

Каждый мужик и озабоченные юнцы студенты сворачивают шеи, глядя на нее. Я точно знаю, что о ней мечтают все и втихаря дрочат. Мне противно это знать, ревную за это, но сам делаю то же самое дома по вечерам после работы. От зависти ее бабы живьем бы сожрали, а мужики воспользовались высшим положением, но она дочь главного ректора и все покорно улыбаются в ответ, чтобы не злить начальство. Вот так и живем.Раз в два месяца у нее симпозиум. Там она читает лекции, налаживает связи с институтами Северной Америки.

Один раз на пятиминутке Анастасия Михайловна сказала, чтобы на следующей недели я собирался ехать с ней для помощи. Считая дни я предвкушал, затаив дыхание, что смогу быть со своей любимой несколько дней! Я потратил все свои сбережения на новые рубашки, два костюма и обувь. Я хотел произвести впечатление. Тайные мысли представляли, что она выбрала меня неслучайно. Может она хочет познакомиться со мной ближе в нерабочей неофициальной обстановке? Каждую ночь я не мог уснуть, у меня были холодные ладони, сердце стучало. Обязательно признаюсь, как я ее люблю!

В самолете у нас были разные места. Когда мы вышли нас ждала служебная машина, припарковавшая у гостиницы. Ее номер был на четвертом этаже, мой был на первом. Только одну фразу мимолетным тоном я услышал от Анастасии Михайловны:«Значит так, в этой папке двести с лишним листов, мне нужно, чтобы ты до завтра выбрал и отметил маркером только об успеваемости нашего факультета. Все ступай».

Я проводил ее взглядом. Она меня не видела в упор и не замечала новую дорогую одежду. Поднявшись на четвертый этаж, я отыскал дверь заветного номера. Внизу пришлось беседовать с администратором за стойкой. Взяток давать не умею, брать тоже, хорошо, что он быстро сообразил и сказал — «Все номера забронированы и оплачены. Если есть желание переселиться, то за свой счет и в исключительном порядке, чтобы никто не знал».

Денег у меня оставалось мало, но я вселился за стену, где проживала моя любовь. Балкон оказался смежным с металлической трубой посередине. Нырнув под нее головой я оказался на территории Анастасии Михайловны. На окнах во все стены болтались раскрытые жалюзи от теплого ветра. Спрятавшись из-за угла, я мог видеть зал. Мне хотелось посмотреть на обожаемую женщину, потом нарочно создать шум. Когда она выйдет посмотреть появиться перед ней. Я бы начал разговор, пригласил спуститься вниз и угостить коктейлем. Но ее не было. Пришлось возвращаться обратно.

Вечером я почувствовал как мои пальцы и глаза заныли. Набор текста из папки не прекращался весь день семь часов подряд. Я хотел угодить Анастасии Михайловне, дать ей полностью перепечатанный текст. Неожиданно в коридоре громко засмеялись. За стеной послышался какой-то шум. Я сообразил, что это Анастасия Михайловна и выбрался на свой балкон. Оттуда я ничего не видел, и пытался слушать. У нее было открыто одно окно и она приглашала кого-то.

Забежав к себе, я завязал галстук и накинул пиджак. В нем я не выгляжу такой дохлой жердью как в рубашке. Устроившись на балконе, я не мог ничего расслышать и решил рисковать. Я перелез на соседний и прижался к углу окна. Отсюда видно только одну комнату, но в ней никого не было. Свет потушен.Разговоры прекратились. Из коридора быстро вышла моя любимая Анастасия Михайловна. Она в полумраке подошла к полке. Оглянувшись, что за ней никто не идет она взяла в руку что-то маленькое и выдавила себе на два пальца. Потом она едва раздвинула ноги и задрала юбку, чтобы рукой засунуть куда-то взад.

Я растерялся. Я подглядывал, как моя серьезная взрослая начальница мажет себе область попы верно кремом! Было темно, но по силуэту я определил так. Она поправилась и вышла из зала. Я стоял на балконе и не мог поместить в голове увиденное. Но резко включился свет и мне пришлось вжаться только краем лица пытаясь видеть что будет.В зал зашла Анастасия Михайловна и двое негров. Они были крупными, высокими, толстыми, лысыми и под лет пятьдесят. Оба в деловых рубашках и брюках. Начальница выглядела как всегда прекрасно в атласной серой блузке без рукавов, до колен черной юбке, чулках и на каблуках.

«Мистер Дайрон, мистер Джером, присаживайтесь. Прямо тут все и обсудим» — показала она на диван. Ее голос был не таким сухим как со мной. Она говорила в улыбке и щеки горели налитой кровью. Негры тяжко плюхнулись на диван. Один потянул Анастасию Михайловну за собой и она оказалась между ними.«Мы вдвоем будем обсуждать все и сразу» — сказал крайний с сильным африканским акцентом. Он тыкал пальцем на Анастасию Михайловну, себя и второго. В его желтых глазах навыкате я заметил возбуждение. Второй расслаблено ухмылялся, кивая.«Да, мы втроем все обсудим. Завтра предстоит серьезная лекция и обмен знаниями нам не помешает» — проворковала Анастасия Михайловна лукавым тоном.

Я смотрел на нее и видел в ней незнакомое поведение не строгой начальницы заведующей кафедры в престижном институте Москвы, а возбужденной бабы. Она сидела зажатая двумя большими неграми и заигрывала с ними! Ясно, что никакая женщина не будет приглашать к себе в номер мужиков, чтобы обсудить только работу.«Обсудим лучше это» — негр по-хозяйски запустил свою руку в откровенное декольте блузки моей начальницы. Она сразу сговорчиво застонала и закусила нижнюю губу от удовольствия. Я смотрел, как коричневая рука нагло просовывается в щелку вздыбленных грудей Анастасии Михайловны.

Он уже вонзил пальцы глубже под низ и сжимал всем кулаком ее молочного цвета круглую прелесть. Второй подхватил мою начальницу за затылок и повернул лицом к себе. Он жадно всосался отвислыми губами в рот женщины и стал громко чмокать, пробуя на вкус. Она задышала похотливой раззадоренной белой сучкой между двух черных горилл!Я стоял как вкопанный! Я подглядывал за обожаемой женщиной, которую пробовали на вкус два незнакомых негра!

Один лапал двумя руками ее большие выпяченные груди и лизал языком по верхушкам, а второй ставил ей засосы на шеи и возвращался к раскрытым отдающимся губам.«Да сука, покажи папочке» — громко засмеялся негр возбужденным голосом. Я видел, как моя начальница расстегнула ему пуговицы на рубашке и стала целовать его коричневый сосок на отвислой жирной груди. Она покорно смотрела снизу вверх, пока он на пару со вторым снимали с нее блузку и розовый лифчик. Я застал белую незагорелую кожу своей начальницы, которую всегда мечтал увидеть под одеждой в мечтах. Это были крупные освобожденные тяжелые груди зрелой бабы в самом соку.

Они припали книзу, но казались налитыми и полными. Под ними показалась складка небольшого выпирающего живота с пупком, торчащего над поясом юбки. Я не знал, что делать. На моих глазах раздевали мою любимую и у меня начинал вставать! Я боялся, что это только начало морального падения моего идеала. Я не хотел, чтобы она позволяла каким-то незнакомым неграм делать с это ней! Я не хотел, чтобы она позволяла это делать себе, потому что по ней было видно, что она приглашала их только для одного.

Теперь по заветным прелестям моей Анастасии Михайловны хозяйничали чужие руки негров. Она откинулась назад и позволила делать с ее грудью, что им вздумается. Они откровенно пожирали глазами ее белые сладости с обширными розовыми кругами у торчащих сосков. Они чмокали, сосали всем ртом, лизали длинными малиновыми языками ее грудь и беспардонно лапали глубоко хватая пальцами до следов красных отметин. Их руки подбрасывали кверху ее тяжелые исцелованные шары.

Попутно они снимали одежду с себя. Сначала они сбросили рубашки, потом спустили штаны с трусами и остались в туфлях с носками. Я испытал ужас, когда увидел их здоровые волосатые яйца и огромные длинные шланги! Анастасия Михайловна ахнула и без сил сползла на пол. Зрелище было из двух толстых негров развалившихся на диване, а возле них на коленях стояла красивая русская женщина. Они, чувствуя превосходство, посмеивались и говорили между собой, что сегодня набьют эту белую шалаву под завязку в каждую щель своей черной спермой.У меня тряслись руки.

Голова гудела от презрения к такой красивой зрелой белой женщине, которая могла выбрать себе любого мужа, чтобы он ее на руках носил, но предпочитающей стоять сразу перед двумя черными с болтающимися сиськами и облизывать их концы. Но это возбуждало! Было так гадко видеть все это, но я не мог уйти или помещать. Я хотел смотреть, зная, что унижаюсь и как мне больно видеть свою любимую в таком положении…

«Соси. Соси целиком своим блядским ртом» — приказали они. Анастасия Михайловна перестала водить выставленным языком по их черным членам и начала пытаться уместить губами коричневый набалдашник негра. Ее пальцы не могли обхватить целиком толщину торчащего агрегата, но рот запускал далеко.

Рука сверху подтолкнула глубже «В глотку суй». Закашливаясь Анастасия Михайловна проглотила глубже и потом выпустила из себя его огромную колбасу с потеками слюней. Второй подсунул к ней свой напряженный член. Она натянула пальцами с него кожу до отвислых волосатых яиц и насела раскрытым ртом. Кашляя и капая слюнями белая женщина проглотила половину длины негра! Я никогда в жизни не мог поверить, что это возможно, потому что его размер был гигантским. Я завидовал ему. Я чувствовал как у меня стоит камнем, придерживая рукой в кармане. Свой я легко обхватывал и он не высовывался дальше ладошки.

Я испытывал презрение к себе подглядывая за картиной, где два довольных негра раскинулись на диване, а под ними активно сосущая русская красавица с покрасневшей грудью от следов их наглых рук. Она заглатывала в свое горло, давилась, текла черной тушью из глаз и капала слюнями. Ее белые руки с трудом захватывали половину ширины венистого свободного черного члена и дрочили верх вниз, пока рот жадно сосал второму.

Я не мог больше сдерживаться. Дрожащие пальцы расстегнули ширинку и освободили член. Конвульсивно стал доить себя, зажимая до боли свой отросток. Я знал, что я не мужчина для своей любимой с такой игрушкой между ног. Я понял, почему она была холодна со всеми на работе. Ей нужны только черные с их огромными настоящими хуями! Когда она их попробовала первый раз она сто процентов уже презирала размеры меньше. За десять движений я стал кончать. У меня полилось на новые брюки и туфли. Я стоял и дрожал от быстрого оргазма боли и презрения к себе.

Мой идеал за окном смачно сосет два черных члена незнакомым неграм, а я со сдувшимся пальчиком уже вылил все до капли! Она им глубоко сосет горячим влажным ртом, мнет яйца, лижет головки в забрызганных слюнях, и они не кончают и стоят двумя палками! А мне хватило пол минуты, чтобы набрызгать и выдохнуться! Я ничтожество, мне только остается от ревности к любимой стоять и подглядывать за их групповым совокуплением.

Я ничего не могу, я знал это.Пока я отвлекся в комнате Дайрон и Джером поставили раком мою начальницу. Она была без юбки в соблазнительных черных чулках. Полноватые ляжки продавливались от резинок на концах. Тяжело дышащей Анастасией Миахйловной управляли, как хотели. Они заставили ее стоять раком на диване широко раздвинув ноги. Я видел, как один негр пристроился к ней сзади и начал мять половинки попы.

Его коричневые губы пробовали их на вкус, а потом отплевывали густые харчки в плотную щель. Второй был у ее лица пахом. Я видел, как шевелятся блондинистые волосы в тугом пучке женщины на движущейся голове. Она смаковала с чавканьем любое движение вперед.«Блять белая хорошо сосешь. Знаешь как доставить удовольствие черному братану» — закатывая глаза на довольном лице похвастался негр. Другой с силой размял в стороны половинки мясистой попы моей начальницы. Я увидел розовое узкое колечко ануса с маленьким пушком вокруг. Волоски шли вниз и утолщались превращаясь в густые заросли между ног.

«Я там нормальная. Можно прямо так, я смазалась уже» — оторвавшись от сосания члена, разрешила Анастасия Михайловна. Негру дважды повторять не нужно было. Он еще раз плюнул в заляпанную попу, собрал рукой слюни и обмазал анус. Этот женский стон мне не забыть никогда! Пока он всаживал ей свой здоровый член в заднее отверстие, она громко орала, как ошпаренная! Но рукой постоянно дрочила обслюнявленный член второму.

«Ой, мама, ой, мамочка, какой большой!» — причитала она, уткнувшись лицом в поручень дивана и сама раздвигала шире пальцами свою большую откормленную жопу. «О всю длину натянул в белый зад» — похвастался негр сзади и начал двигать своим тазом взад и вперёд, размеренно всаживая член. Женщина под ним завыла по животному от возбуждения.

Другой не стал тратить время. Он за волосы поднял ее и начал бить своей коричневой балдой по щекам. Раскрытый рот Анастасии Михайловны был готов покорно принять в себя, губы размазали помаду, а под глазами застыла растекшаяся тушь. «Белая соска, нравится брать у черных?» — спросил он. «Да… оо… люблю сосать у черных» — призналась Анастасия Михайловна с ходящим поршнем членом в своей задней кишке. «Тогда бери в рот там самое место моему члену для пробитой в жопу» — приказал негр и моя начальница сговорчивой рабыней стала обрабатывать его надутую от налитой крови темную головку.На моих глазах мою обожаемую женщину по блятски имели в жопу и в рот сразу два негра, а она выла и подмахивала как могла в эйфории! Я стоял за окном с обвислым маленьким хуем и страдал…

Ничего не говоря, негр сзади высунул из нее. Анастасия Михайловна опала на живот и тяжело дышала изнемогая. Ее быстро подняли. Два негра наверно не первый раз пользовались одной женщиной одновременно, поэтому они знали что делали. Один сел на диван, другой стал насаживать растрепанную даму с раскиданными светлыми волосами.

Я впервые видел свою строгую начальницу без прически со слетевшей заколкой. У нее беспорядочно валялись блондинистые локоны, она была голой в одних чулках и в босоножках на высоких каблуках, опускалась все глубже на член смеющегося под ней негра. Она раздавила ему яйца, до упора поглотив натянутым покрасневшим в бурый кольцом ануса.Я видел, как ее брезгуют, и дают пощечину от желания целоваться — «Дерьмо! Ты блять сосала. Знай свое место шалава беложопая». Она послушно сложила голову набок и прижалась выпадающим животом и смятой потной грудью на его пузо. Второй стал пристраиваться сзади.

Он плюнул себе на торчащий палкой член. Я не понимал, куда он старается ей вставлять! Между двух негров стонала от добровольного унижения роскошная белая светловолосая женщина, я начал ощущать что у меня твердеет. Рукой я мял свой слабый хуек, а негр наполовину своей немалой длины вставлял в забитый другим членом анус моей любимой! Я не мог поверить, что так можно! Он полностью прислонился коричневым тазом к ее пухлой молочной заднице. Она жалобно вскрикнула и отчаянно закусила губу двигая ноздрями от учащенного дыхания.

Ее сложенное в боку лицо было красным от возбуждения, а негры сзади и спереди рассмеялись, договорившись начинать пялить белый зад в два хуя разом. Я знал, что это началось! Это не услышал только глухой! Два огромных длинных члена умещались в …ее заднем оплеванном проходе, разрывали до неведомых размеров, двигались тугими лоснящимися поршнями! Это был бутерброд из трех потных тел. Два черных толстых негра имели в жопу мою красивую начальницу, которую я так любил. Они ее не любили, они ее брезговали и считали игрушкой для своих животных инстинктов. Их тазы вбивались, рты ухмылялись и сыпали слова «блять, белая сука, белая жирная жопа, в два хуя натянули».

Они были правы. Она стонала последней блядью. Женщина которую я скрытно любил и восхищался ее красотой блять и подстилка под неграми. Я все понял, что она не дает никому, не выходит замуж из-за своих регулярных симпозиумов, где отдается приехавшим неграм с гигантскими агрегатами! Она падшая блять на которую я смотрю с красным лицом от презрения и гоняю свой дряблый маленький хуй. Мне пакостно и стыдно, но не могу остановиться. Я обожаю ее и не разу не дотронулся до ее ладони, а она первым попавшимся неграм позволяет иметь себя в жопу! Эту зависть не передать словами…

В конце концов, один зарычал «Надо наполнить эту шлюху». Спеша они вынули из ее задницы свои члены. Анастасия Михайловна свободная от их унизительного рабства подставлять свой зад села на колени. Негр вскочил и сдавливая конец хуя стал выстреливать толстыми белыми нитями. Первая порция попала точно в рот, второй напор стал брызгать каплями и запачкал мутными густыми пятнами щеки и губы. «Оооо… соси блять» — негр заставил взять в рот свой толстый член. Я наблюдал, как белокурая красавица с использованной растянутой задницей стоит на коленях в его сперме, обхватывает губами черный конец, и раздувает и сдувает щеки. Она пила у него пока он массировал себе бычьи волосатые яйца, похрапывая от проделанной работы.

Смачно со звуком полного рта, Анастасия Михайловна оторвалась от его упавшего но мощного шланга. Она слизала все до капли и глотала заряд спермы в несколько движений головой. Властно взяв за длинные волосы, негр собирал пальцами белые пятна с ее лица и давал их облизывать.Второй похлопал его по плечу и забрал женщину себе. Он бросил Анастасию Михайловну на край дивана спиной. Она была готова, сама раздвигая ноги в стороны. Ее красные висячие половые губы блестели от бабской блудливой влаги посреди заросшего густого треугольника черной волосни. Она текла сучьим соком перед налезающим сверху негром. Она издала громкий тягучий выдох, когда он всунул до конца свой хобот.

Я видел, как на мою любимую навалился тяжелый негр. Его кулаки безжалостно мяли ее расплющенную роскошную грудь, а таз вбивался с быстрым ритмом. Она подставляла всю себя, громко стонала и закатывала глаза от бесстыдного удовольствия. Ее сговорчивая поза с раскинутыми руками и ногами в стороны позволяла делать все, что с ней хотят. Живот и груди дрыгались при каждом глубоком толчке до самой матки, голос становился громче и я услышал, как ее ладони стали стучать по дивану и потом она затихла хрипя. Моя любимая Анастасия Михайловна кончила, я видел ее кончающую под негром. Меня это унизило еще сильнее.

Она пошла на групповуху с какими-то незнакомыми неграми, дала в зад в два хуя, облизала прямо оттуда, выпила сперму. Теперь она полностью отдалась телом и душой.«Мокрая белая блять приторчала от черного зацени» — зарычал негр и отчаянно засадил последний раз между волосатых владений взмокшей женщины. Он застыл и немедля довольно задергался на ней. Когда он сползал вбок, его член был измазан молочными сгустками, а между срамных губ женщины накопился мутный клей. «Соси» — вмешался с опущенным хуем, помогая Анастасии Михайловне подползать к грязному члену его друга, чтобы облизывать вокруг, а потом поднимать рукой и засовывать в рот.

Она делала сосательные движения губами на его головке, а из пизды вытекала негритянская сперма смешанная ее бабским соком.Наигравшись с ней, они с вылизанными блестящими хуями, вышли из зала. Послышался хамский смех и слова «напялили белую, жопу порвали, выпила у черных подчистую, у нее жопа что надо, люблю спускать в толстые жопы таких шлюх».Я смотрел, как на диване лежит та женщина, которую я боготворил. Она была добровольно использована. Ее лицо с волосами было покрыто остатками спермы, волосатый низ все еще тек тягучей смесью.

Она лежала в блядской позе с вываленными красными сиськами, выпавшим животом, порванными чулками. У меня так и не стал до конца твердым, но из хуя вылились две капли на зрелище с падшей в моих глазах строгой роскошной начальницей.Когда довольные негры влезли в свою одежду, они посмеялись над лежащей женщиной и ушли. Она встала, и видно закрыла за ними дверь. Не идя в душ, Анастасия Михайловна вернулась обратно. С полки она засунула таблетки в рот и пропала в коридоре. Теперь это был душ.

Всю ночь я мял свой не стоячий хуй и презирал себя с ней. Перед глазами были воспоминания. Может я спал, не помню. Утром я сменил забрызганную одежду и вышел в фойе. Ко мне она не подошла. Только на выступлениях перед крупной аудиторией я увидел ее. Это была серьезная красивая русская женщина блондинка с уложенной аккуратной прической, в строгом деловом дамском костюме, и выпяченной грудью вперед. Повязанный шарф на шеи и густая косметика прятали следы засосов. Шаг был осторожным с слегка расставленными ногами от вчерашнего анального сношения в два здоровых хуя.

За столом сидели разные делегаты. Среди них было несколько негров. Двух я узнал. Они посмеивались и шептали друг другу на ухо. Я знал о чем они хвалятся остальным. Я видел это вчера.Было противно сидеть и слушать ее солидный рабочий доклад. Я не выдержал и вышел. Я хотел уйти, но вернулся. Сел на последний ряд и засунул руку в ширинку. Я унижал сам себя, смотря на ту которая никогда не будет моей, но позволяет все заезжим черным незнакомцам с большими хуями. Она этой ночью отдастся сразу шестерым. Они уже возбужденно смеются над своей подстилкой наперед.Симпозиум продлится еще пять дней и ночей.

Я сидел в буфете и пил холодное баночное пиво. Хотелось напиться и все забыть, но водка не продавалась. Неожиданно из за спины ко мне подошла Анастасия Михайловна. Встав смирно по привычке я уставился на нее, чувствуя что люблю эту светловолосую женщину и прекраснее ее быть не может. Она сделала жест рукой садиться и сама заняла стул рядом.«Ну как тебе моя речь?»Кивая пытался улыбаться, сказав, что все в зале подержали громкими аплодисментами инновации нашего института.

Я смотрел на нее. Передо мной сидела роскошная зрелая женщина, сочетавшая элегантный стиль одежды с шикарным в объемах телом: пиджак был снят, блузка скрипела рядом пуговиц от внушительного стоящего шарами бюста навроде двух волейбольных мячей под одеждой. Её стальной маникюр перебирал бумаги доклада, голова чуть в уклоне, взгляд сосредоточенный деловой. Сейчас это истинная заведующая нашей кафедрой непреступная серьезная Анастасия Михайловна, а вчера ночью она была стонущая потасканная блядь под двумя залетными неграми! От этой мысли у меня начинал вставать и с болью упираться в ширинку.

«Значит так, мне завтра еще два доклада зачитывать. Тебе придется подобрать выдержки из книг, которые я написала в списке. Я его где то растеряла, поэтому получишь новый» — рабочим тоном приказывала она.Презрение прошло. Я опять смотрел на нее как на кумир. Мои руки похолодели, голова гудела, может я был пьяный, но я выдавил из себя — «Анастасия Михайловна, я вас люблю несколько лет, как устроился на работу».

Она подняла брови и посмотрела на меня с явным пренебрежением в глазах. Даже губы задрались в ухмылке. Проклиная себя за ошибку, я знал наперед кто я для нее. Никчемный бесперспективный молодой тощий подчиненный. К тому же я был белый с маленьким хуем, а ее бабские аппетиты утоляют только заезжие черные жеребцы. Я был жалок.Анастасия Михайловна сложила ладони на бумагах и тяжело вздохнув необъятной грудью, приняла мое признание как ненужное для нее.

Пренебрежение сошло, остались холодные слова видимо частые для таких дураков навроде меня — «Будем считать, что это только восхищение моей преподавательской деятельностью».«Да…»«Ну вот и хорошо. Значит список я новый подготовлю в него войдет…»«Нет, я вас люблю и на все готов. Я буду вас любить всю жизнь, вы увидите что я нежный» — я сам замолчал, вспомнив прошлую ночь, когда она довольно кончала от грубой групповухи, где ее пользовали как последнюю шалаву здоровыми хуями прямо в роскошный зад. Ей нежности были не нужны. Любовь тоже. Только сучий трах в два шланга.

Сперва Анастасия Михайловна переменилась в лице. Я знал, когда она сердится. Но потом посмотрела с необычным усталым чувством и сказала — «Ну вот и ты туда же. Мой отец все уши прожужжал, теперь еще вдалеке от него опять эта тема?».«Я не хотел вас расстраивать.

А что за тема?»Она похоже забыла про работу и начала откровенный разговор. Конечно, я был пустышкой для нее, одно ее слово и наш ректор ее отец уволит меня с такой рекомендацией после которой никогда не найдешь работы.«Разве про меня на кафедре не судачат? Все вы за глаза шепчетесь, что я фригидна или еще что выдумываете. В моем возрасте обручального кольца не носить лишний повод перемыть кости начальству».Мне правда хмель ударил в голову от того, что я ничего не ел с вчерашнего дня и выпил литр крепкого пива.

Я со злостью сказал — «Они меня бесят. Они про вас говорят всякую гадость, а вы самая хорошая».«Кто? Давай по именам и не вздумай отнекиваться» — женщина напротив хотела мести. От ее приказного тона я не устоял и выложил фамилии всех сослуживец с кафедры. Анастасия Михайловна удовлетворенно ухмыльнулась. У меня были противные эмоции стучащего на товарищей начальству, но ощущалась радость угождать своей любимой. Потом мы разговариваем за одним столом! Раньше я такого не мог себе позволить. Я всегда буду делать, что скажет эта прекрасная женщина, я ее обожаю без памяти! Много мне не надо, только ее улыбка. Я люблю ее. Не помня себя, я признался ей в полной готовности помогать, как только могу.

Она может рассчитывать на меня в любое время суток. Ее глаза заблестели чем-то новым, глядя на меня. Она смотрела без рабочей прохлады от таких рабских откровений. Но быстро ей это стало надоедать. Что-то вспомнив, Анастасия Михайловна посмотрела на часы и сказала, чтоб я зашел к ней в номер ближе к шести за списком книг.Так я остался один. От волнения дрожали пальцы. В голове как будто было две Анастасии Михайловны. Одна была неземная идеальная любимая красавица, ради которой я был готов предать любого. Вторая была блять в сперме с растрепанными волосами и порванными чулками.

Протрезвев я стоял возле двери номера. До этого сменил рубашку, снова принял душ и побрился. Хотел понравиться ей. Пусть она меня заметит, я ее по-настоящему люблю. Никто ее так не обожает. Она увидит это рано или поздно и станет ценить. Я покажу нежность, она ей еще понравится. Я прощаю ее за секс с этими черными гориллами. Ее можно понять, она нормальная зрелая баба, ей хотелось внимания, а со знакомыми она не могла. Она боится за свою репутацию в институте, у нее серьезная должность. Это для нее был просто отдых. Я покажу свою любовь, она меня полюбит, мы поженимся, и никто больше не будет обсуждать ее за спиной.Но до одиннадцати пятнадцати никто не открывал. Прислонившись у стены, я репетировал речь.

Не буду напирать, просто еще раз намекну, что мои чувства для нее всегда готовы.Из за угла в коридоре вышла группа людей. В центре шла моя Анастасия Михайловна в синем вечернем платье, а вокруг было шесть здоровых негров. Лет, где то пятьдесят-сорок. Все смеялись и громко хохотали. Двое нагло держали руки на ее талии по обе стороны.«Ты? Что нужно?» — попыталась вспомнить женщина от которой пахло духами и спиртным. Остальные тоже были захмелевшими.«Кто это? Твой сосунок?» — больно ткнул в меня палец двухметровый негр с бритой головой. Его желтые глаза подмигнули Анастасии Михайловне.

Когда я сказал, что пришел за списком, она занято обронила — «Завтра в фойе встретимся. Там поговорим, у меня сейчас много дел с коллегами». Негры загоготали от нескрываемого возбуждения, что у них сегодня очень много разных дел до утра. Они всей группой втиснулись в дверь ее номера, которая плотно закрылась. Быстро забежав к себе, я прислонился к стенке и начал слушать, что происходит у Анастасии Михайловны. Там слышался не разборчивый смех мужчин. Моя фантазия представляла гадкие картины.

Я презирал себя, злился на себя, что надеялся на что то, а она и не думала прекращать свои загулы с черными у которых шланги по колени. Было жарко. Я начал пить принесенное вино, которое могло понадобиться в нашей беседе, если бы она согласилась принять мою любовь.Сам не знаю как, все было, как в тумане и я этого не помню, но я перелез через балкон и оказался в ее номере. Кружилась голова и от страха подташнивало, но я стоял в зале среди нагло развалившихся негров и своей начальницы посередине.

В свете люстры она была божественной! Густые белоснежные волосы стянуты в шар с двумя освобожденными длинными волнистыми прядями для прямого пробора на челке, вечернее синее тонкое платье с открытыми плечами и руками, пара высоких разрезов на юбке, массивная грудь натягивает его спереди, а круглые бедра распирают по бокам, чулки в сеточку, стальной педикюр под босоножками на высоком каблуке, тонкая золотая цепочка на лодыжке. Глаза густо подчеркнуты черной тушью, пухлые губы блестят от розовой помады.

Меня развезло и я стал признаваться ей в любви, тыкать пальцами на нахально смеющихся негров, что они ее недостойны, что я готов жениться на ней. Высказавшись я замолчал. Я ждал ее ответа.Раздался грудной зрелый бабий хохот. Моя любимая откровенно смеялась над моей любовью. Она тоже была пьяная и вызывающе сказала правду которую я боялся услышать — «Кому ты нужен? У меня таких только свистни! Я своему папе скажу, он мне таких женихов приведет…

Но зачем вы все мне? Пробовали знаем». Выставленный мизинчик Анастасии Михайловны заставил номер наполниться издевательствами от всех собравшихся. Они задирались и говорили, что белый сосунок попутал, что ему с черными братьями не тягаться. Один в расслабленном галстуке развращенно схватил за талию и за грудь через платье Анастасию Михайловну и сказал «Эта белая шлюшка уже наша, пусть она скажет сама».

Моя любимая женщина без слов поддалась губами к его раскрытому шоколадному рту и я увидел жаркий засос. Бритый лоснящийся негр сжимал набухшие груди белокурой податливой сучки. Его пальцы заскользили чуть вверх по ложбинке, подмышкам, шеи и дернули за волосы назад. С громким мокрым звуком коричневый рот и розовый разомкнулись. Тяжело дыша, Анастасия Михайловна с вызовом посмотрела на меня — «Ну что понял? Такова жизнь».

Все опять засмеялись над шоу. Я был унижен ими и той женщиной, которую обожал, чью грудь мнут руки незнакомого подцепленного довольного негра. Я стал уходить, но он сделал жест остальным замолчать, а потом обратился — «Эй, ты рано, не покидай своей любимой. Самое интересное пропустишь». Двое подошли к ним и резко отдернули вниз декольте платья Анастасии Михайловны, спрятав его край под чашечки черного лифчика с кружевами. Меня эта картина вероломно возбуждала. Я смотрел на томно дышащую роскошную русскую женщину в руках сразу нескольких возбужденных наглых негров. Они уже начинали лизать слюнявыми языками верхушки ее грудей, трясущихся жидким холодцом.

Я ревновал и возбуждался от зависти, что они могут пробовать ее бабские прелести как захотят а я никогда не смогу этого.«Блять! У него стоит! Братья зацените!» — крикнул один и показал на мою оттопыренную ширинку. Анастасия Михайловна что то хотела сказать, но в ее рот впился подошедший четвертый. Он начал лизать ее лицо, губы, выставленный язык и потом со злостью гаркнул мне — «Мы сейчас твою жену по кругу пустим, а ты будешь смотреть недоносок. Белые у нас всегда так делают». Он видимо плохо разбирал русский язык, когда я говорил, что готов жениться и подумал, что она моя жена. Другие завизжали от прилива похоти. Они повставали и обошли вокруг Анастасии Михайловны с которой уже снимали лифчик.

Она вся была в негритянских руках. Коричневые ладони с длинными пальцами жадно лапали её выпавшую до середины живота тяжелую грудь, сжимали торчащие соски вместе с красными кругами вокруг. Моя любимая покорно извивалась течной сукой в их живом кольце и я заметил, как ее руки проникли в ширинки брюк. Два негра запыхтели — «Дрочи, дрочи… «. Уже платье начало сползать, оголяя выпирающий бледный живот, прозрачные трусы с выползшей по краям густой кучерявой бабской волосней. Каблуки переступили подол сброшенной одежды, по внутренней стороне бедер заерзали несколько рук.

«Ооо… делайте это со мной, делайте все сразу… я вся ваша… берите меня» — зардевшись красными щеками, томно призналась Анастасия Михайловна, когда ее всей толпой повалили на колени.Я стоял в углу у двери на балкон. Я мог уйти, но жадно смотрел с мерзкой возбужденностью быть откровенным очевидцем грехопадения отборной русской женщины в самом соку с надсмехающимися над мной незнакомыми неграми. Они смеялись и над ней, называя белой сукой, толстой потной блядью, беложопой давалкой, белым мусором. Я стоял и дрожал от презрения к себе, но уйти не мог. Между ног ныло от стоячего члена в узких трусах. Я знал, что происходящее навсегда изменит меня. Не хотел, но подавался унижающей ревности.

Толпа злых от возбуждения негров скидывала с себя всю одежду. Наружу показались гигантские налитые кровью черные хоботы! Вблизи 4 шагов они пугали своими размерами! Их пальцы еле смыкались от толстой ширины в обхвате. Я видел, как моя Анастасия Михайловна в пьяном экстазе наслаждается смакованием первого заглоченного в самое горло члена. Ее лицо раскраснелось, глаза расширились, тушь потекла, ноздри громко задышали. «До шеи ей всадил! Глубоко берет» — похвастался хозяин мощной колбасы на которую насадил головой белую женщину униженную под собой. «Дай пять братан, сейчас ей сделаем привет из Эфиопии» — засмеялся другой.

Он хлопнул по ладони соседа с обслюнявленным освобожденным членом, и ткнул своим черным в задыхающийся бабский рот. Толстая венистая палка начала насильно впихиваться в ухваченную голову Анастасии Михайловны, чьи волосы распались волнистыми белоснежными локонами на плечи. Резко он выдернул, ему на смену перехватил женщину за уши другой, и не давая отдышаться стал пропихивать свой кривой шланг с набалдашником. Остальные поддерживали, свистели, тянули к себе мягкие покрасневшие груди, и обращались ко мне — «Смотри, как твоя любимая обслуживает всех братьев. Тебе понравится белый».

Я смотрел. Наблюдал за постыдным актом обожаемой женщины, стоящей на коленях перед группой чернокожих, сосущей и заглатывающей их длинные члены. Комната провоняла мужским потом и вонью от их влажных агрегатов. Один включил на сотовом рэп, и подтанцовывая бил елдаком по оттянутой груди Анастасии Михайловны. Смазка из его члена тянулась липкой струей по ее сморщенному соску. «Какие большие титьки у этой белой шалавы» — смеялся он.

Она в конце концов посмотрела на меня. Это был пьяный взгляд мельком, пока ее размазанные помадой губы с языком старались ублажить бурую головку. Увидев, что я так и стою, Анастасия Михайловна с остервенением принялась отдрачивать два ближайших члена, и нырять головой то к одному то к другому. Сверху над ней заревел мужской голос. Я увидел, как липкие заряды густой спермы выстрелили в лицо и раскрытый рот моей любимой. Все сразу закричали — «Пей, пей, пробуй черного, дааа! Наваляли в хавальник! Распробуешь вкус настоящего мужчины никогда не забудешь черных!». Женщине с большим трудом удалось проглотить полный рот молочной массы.

Туда уже совался следующий надроченный член.Меня толкнули сбоку. Я понял, что это был, который спустил в Анастасию Михайловну по его болтающемуся аппарату. Он легко поволок меня и приказал разойтись остальным. Они смеялись надо мной, обзывали, я был на коленях возле своей любимой от которой несло вонючими членами, слюнями и проглоченной негритянской спермой. В жарком пьяном порыве она засосала меня в самые губы! Я оторопел! Это было неожиданно возбуждающе и мерзко! Соленый вкус заполонил мой рот, в ноздрях завоняло немытыми хуями, но у меня хозяйничал язык моей любимой! Моей любимой падшей шалавы…

Смачно размокнув засос, Анастасия Михайловна отбросила мое растерянное лицо и принялась поочередно сосать у подошедших. Я плохо соображал ничего не разбирал из за громкой музыки и смеха, но предложение сверху услышал. Он сказал — «Пусть белый сделает братский отсос!». Остальные подхватили и руки подтолкнули обратно в гущу событий с похотливой русской женщиной, ублажающей на коленях чернокожую толпу. Один отказался, сказав, что он не гомик, но другой вызвался сам. Они даже не дали ничего сказать растерянной Анастасии Михайловне, сразу воткнув один член за щеку и далеко отодвинув ее вбок. Пальцами мне показывали, чтобы я сосал через ее натянутую кожу.

Зрелище стоящей возле меня голой любимой чьи отвислые молочные сиськи мнут черные руки, негритянский член за ее щекой, небывалое возбуждение иметь возможность целовать Анастасию Михайловну заставили сосать ее лицо. Я чувствовал тугую головку под ее натянутой щекой! Сильно воняло, и было противно, что надо мной смеются, что я делаю это, чтобы получить частицу возможности быть с той, которая даже сейчас смеется взглядом и презирает.

Быстро им надоело шутить, что белого без труда обманули сосать черный член, и меня снова отбросили назад, где я валялся на спине. Голова кружилась, но я смотрел как шесть раздетых чернокожих мужчин набрасываются на растрепанную белокурую женщину, у которой по ляжкам обильно течет бабский сок и впитывается в резинки чулок.

Все закричали «Давай в два хуя ее жирный зад пробьем! Давай брат заряжай! Я снизу вгоню суке!». Мнения у своей …подстилки они не спрашивали, просто удобно устраиваясь на диване, сплевывая себе на торчащий 30 сантиметровой черный ствол и толпой насаживали анальным отверстием сверху свою рабу. Моя любимая громко застонала, как раненый зверь. Я наблюдал за ее мясистыми белыми дольками ягодиц сплющенных при полном погружении в себя немалой длины чернокожего члена. Она сидела к нему спиной, а ко мне лицом. Ее растекшиеся подведенные глаза закатились, а рот умолял

— «Ой, мамочка… ой, мама, вы меня пользуете прямо в попу, мама, у вас такие огромные, прошу помедленее… мамочка… так глубоко… потише… «. Над ней расхохотались еще громче сказав, что сейчас будут вгонять второй туда же в ее толстую жопу. На меня посмотрел распаленный негр, обмазывая гладкий блестящий член и сказал — «Давай, помоги своей любимой женушке». Все начали приказывать со смехом и злостью, чтобы я смочил ей. Я был должен подготавливать зад своей любимой для удобства толпе негров. Я ревновал ее за эту блятскую позу с раскинутыми ногами, поглощенным в себя толстым хуем, текущей волосатой пиздой, выпавшим животом. У меня был как каменный от представления, что я поддамся им всем.

В возбужденном состоянии мне удалось подползти на четвереньках к развалившейся хохочущей бабе с расставленными ногами в сторону в чьей задней дырке глубоко торчит коричневый агрегат с волосатыми бычьими яйцами. Я знал, что они скоро выбросят в нее свое содержимое, в мою любимую женщину с которой я позволяю делать такое и позволяю себе. Они выльют ей негритянское семя прямо в глубину ее жопы куда я никогда бы не смог бы добраться своим маленьким стручком.

За голову меня толкнули прямо туда. Я выставил язык и лизал растянутое красное колечко ануса Анастасии Михайловны, вокруг рос пушок и несло мужским грязным членом. Было противно, но возбуждение не уходило, мне показалось, что я испытал оргазм даже не трогая себя снизу. От чувства стыда быть такой тряпкой в глазах своей обожаемой, от ее падения так низко в моих глазах, от ее презрительного смеха надо мной, добровольной подготовки ее забитого зада, чтобы туда вошел еще один негр это меня развезло. Я припал назад и ощущал бьющее сердцебиение в своем паху, но не кончал.

Томительно меня терзала ревность и презрение.Резко в задний проход вопящей от страсти Анастасии Михайловны стал вторгаться дополнительный член. Кожа растянулась, утопляя глубже и глубже. Наконец навалившийся над ней негр облегченно зарычал — «Вогнал в сучку, теперь устроим в ее белой жопе черный беспорядок». Не сговариваясь оба стали вбивать в свою белокурую пленницу, стонущей от блятской страсти — «мамочка… о, да… пользуйте меня, как хотите… мамочка… это так пошло… я такая грязная… прямо мне в попу… «.

Я припал спиной на пол и резко расстегнул ширинку. Вынул свой каменный член, чтобы помочь себе. Это презрительное возбуждение требовало буйно дрочить возле скрипучего дивана на котором пыхтели два негра, одновременно пользующиеся задом роскошной откормленной самки которой я не достоин и никогда не получу этого блаженства. В ее губы видимо всунули член и заставили сосать.

Я слышал только издевки над собой, какой у меня маленький белый хуек, что мою женушку натягивают черные братья, вокруг играет рэп музыка, во рту стоит пакостный вкус соленой спермы и долгожданные слюни любимой, как она громко сопит носом с набитым ртом, как у меня кружится голова, и я полностью поддаюсь унижению…Задрожав я вытолкнул из себя на руку несколько прозрачных капель. Оргазм быстро прошел и в висках заболела голова.

С жидким съежившимся меньше мизинца хуем, я попытался присесть. Только сейчас заметил, что моя Анастасия Михайловна пьет сперму из толстого члена у губ, другой заляпал ее приподнятую бритую лоснящуюся подмышку и часть покрасневшей груди, а в красной задней дырке бешено задвигается пара негритянских оплеванных коричневых поршней. Из ее волосатой манды возбужденно стекает струя течки. Сбивчиво дыша, я сел на колени. Происходящее рядом возбудило снова. Головная боль прошла, хотелось дрочить, но член был вялым и я просто его мял мокрыми липкими пальцами.

«Сука! Лью ей в жопу!» — заорал негр сверху и под трясущиеся движения его вставленная венистая колбаса начала сдуваться. При вынимании был выброшенный наружу поток густой спермы со звуком лопающегося воздуха. На его место налег на ослабленную женщину другой негр и наметился пронзить ее половые губы. В животной страсти он будто гвозди заколачивал своим тазом, вгоняя нескончаемым шлангом туда обратно по всей длине! От этих фрикций в своей хлюпающей от сока вагине Анастасия Михайловна в конец ослабла и завыла, после протяжно задышав.

От картины с использованной любимой начавшей кончать на ходящий ходуном толстый коричневый член, у меня стал вставать. Я дрочил до онемения, пустые яйца ныли. Я смотрел, как пользуются моей Анастасией Михайловной, как в нее вливают в самую глубину до матки, и обтирают негритянскую надутую головку об обширный кучерявый треугольник волосни. Я был жалок со спущенными штанами рядом с желанной женщиной подставившей всю себя во все щели незнакомым жеребцам.

Нижний негр задвигал ногами и член в ее заду стал выливать молочные потеки. Сосед помассировал его яйца — «Давай наваляй кишку под завязку! Все до капли!». Не меняя позы отдавшейся им белокожей рабыни, другой негр налег на нее и стал иметь ее волосатые владения. Чужая сперма взбивалась в крем, отвислые срамные губы раскраснелись и на них появились прибавочные вонючие пятна из выдернутого в последний момент стреляющего напряженного члена. «До матки достал. Отвечаю все дыры забили черным семенем» — похвастался он.

Пьяным от возбуждения и злости, что мой хуй онемел и больше не льет, я наблюдал довольных негров на диване, которые расставили ноги. Они хвастались, что отпялили во все щели эту толстую белую шлюху, что ее желудок полный их зарядов, как развлеклись сегодня на моих глазах, какой у меня маленький ничтожный стручок, что пока дома их верные нормальные жены заботятся о детях они пялят эту потаскуху в два хуя в жопу как самую последнюю блядь. Слабая еле передвигающаяся на коленях с растянутым грязным анусом Анастасия Михайловна ложилась каждому между ног и облизывала его член. Почистив одному, она принималась за другого, чтобы получать пощечины или грязные словечки.

Я видел падшую женщину с распущенными волосами и потной спиной у которой сзади капает сперма. Освободившаяся, она сползла рядом и облегченно задышала после того как проглотила слизанное. Довольные любовники помогли ей взобраться на диван и присесть рядом. Их приказы начали обращаться ко мне, но сначала я не понял своей ноющей возбужденной головой.Они раздвигали в стороны ноги Анастасии Михайловны и говорили, чтобы я почистил их белую использованную шлюху языком. Полностью поддавшись призрению к себе и ей, я безоговорочно придвинулся к волосатой растянутой красной щели с облепленным влажным черным треугольником вокруг.

Из дырки текла густая белая полоска, на половых вывалившихся губах застыла взбитая сперма, на бордовом клиторе висел плевок смешанных выделений. Это было сокровенное место моей любимой, которую я так обожал. Это вся моя мечта, но не так как сейчас. Они и она забрали мой идеал, отдав грязь от него. Она смеялась грудным развращенным смехом, раздвигая пальцами свои натертые заросли. Мне было стыдно хотеть прикоснуться к использованной любимой.Но сопротивляться я не мог…

Я уставился губами прямо туда. Мой рот пробовал соленую сперму и вонючие бабские соки. Я судорожно глотал их. Раньше всегда представлялось, что Анастасия Михайловна сделана из нежного, но теперь я пробовал ее стойкие выделения пахучей оттраханной немолодой сучки. Она была подстилкой черных, а я ее рабом. Еще хуже и противнее.Ее развернули и мне досталась мясистая крупная задница с отпечатками от рук.

Она сама развела в стороны слипшиеся пышные ягодицы, открывая заляпанную не затянувшуюся огромную дырку, где раньше была аккуратная звездочка ануса. «Давай, ты же сказал, что любишь меня и на все готов. Это твой единственный шанс касаться моего тела. Я принадлежу только нормальным мужчинам, а ты достоин только этого» — похабно рассмеялась надо мной Анастасия Михайловна. В унизительном состоянии слышать бабий презрительный смех, подхваченный остальными я смотрел на ее зад. Я мечтал что буду его целовать, любить, бережно трогать пальцами как и свою любимую, а теперь стою и вдыхаю запах из использованной задней дыры бесстыдной потасканной шалавы.

Это так гадко выставлять язык подчищать и вылизывать сперму развлекающихся с ней любовников еще каких то залетных негров. Это презрительно и противоестественно к себе и обожаемому кумиру женщины.Это так возбуждает, меняя тебя раз и навсегда…Перед моим лицом был зад оттраханной в групповухе Анастасии Михайловны, белой шлюхи у черных мужланов, Я впился всем ртом в ее грязное отверстие и начал высасывать все соки из него не в силах устоять. Вокруг раздавалось унижающее что я их раб, который подчищает использованные дыры своей белой потаскухи.

Пока я закончил, у них опять повставали. Надрачивая свои болты, они бесстыдно отодвинули меня и приказали Анастасии Михайловне раздвигать ноги. Она с блятской улыбкой обрадовано легла посреди дивана на спину, позволяя набрасываться сверху первому негру и вбивать в ее разработанную мягкую манду. Имели по очереди. Пялили грубо. Ее расплюснутые титьки болтались по сторонам, и трясся живот. Кончали по второму заходу густо с полстакана наполняя до краёв, потом я слышал похотливый приказной тон Анастасии Михайловны, чтобы чистил ее для другого. Я мог этого не делать, но тогда никогда бы не прикасался к ней.

Когда ей брызгали в рот, она звала меня и сплевывала на лицо, а потом развращенно целовала в губы и отталкивала. Щелкали сотовые, делались снимки на память о сипозиуме с белой пробитой сучкой и ее униженным рабом. Не теряя возбуждения, гоняя свою жалкую косточку я выполнял ее приказы. Я чистил роскошную любимую женщину отдававшуюся толпе смеющихся негров. Играла африканская музыка и она начинала изобильно кончать целой лужей под очередным довольным черным. Я пил ее похотливые соки. Мое место возле этой женщины, я ее люблю и ненавижу. Она самая лучшая и последняя блять.

Когда с ней наигрались все ушли. Трахательный марафон был больше 3 часов. Я сидел возле дивана весь в чужой сперме любовников моей любимой, а она покрытая усталым потом лежала на боку. Она не стеснялась быстро захрапеть, вывалив живот с сиськами, с размазанной косметикой на лице. Я был опустошен, унижен, и стыдился сам себя. Пытался все забыть, но случившееся меняет навсегда. Оставалось от жалости гонять у себя и засыпать около той, что я недостоин.

Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии