Месть, или моя новая секретарша

Сидящая напротив меня дамочка, даже не подозревала, как много я о ней знаю, и какую роль она сыграла в моей судьбе…

Вообщем-то, именно из-за неё двадцать лет назад развелись мои родители.

Тогда всё было достаточно банально.

К моему папашке пришли первые большие деньги, бизнес пошёл в гору, и вместе с этим к нему, на тот момент, сорокалетнему мужику, пришли сопутствующие радости жизни.

Думаю, что он перебесился бы, погулял бы, и в итоге, всё же вернулся к домашнему очагу, так как искренни, любил и меня, и маму, но приехавшую в Москву из глухой провинции, молоденькую секретаршу по имени Вика, этот вариант абсолютно не устраивал…

Она была красива, хитра и амбициозна, ей хотелось всего и сразу, поэтому выпавший шанс, девушка использовала на сто процентов.

Вика действовала тонко и изощренно настолько, что сумела не просто соблазнить своего женатого босса, коим и был для неё папаша, но разрушить его брак, а потом женить на себе…

Не буду описывать, скольких слёз стоила эта история моей матери, так и не сумевшей больше найти женское счастье, и всех своих детских переживаний, возникших из-за развода родителей.

В новую семью папаши, я никогда не был вхож, хотя со временем сумел примириться с отцом, понять его, и даже простить.

Несмотря на то, что детей у Виктории не было, она сумела на целых двадцать лет закрепиться в жизни моего отца в качестве неработающей, балованной красотки-жены, поддерживающей высокий социальный статус своего стареющего, респектабельного мужа.

Но ничто не вечно на земле…

Со временем Виктория начала погуливать налево…

Видимо, отец её сильно любил, потому что несколько раз прощал, но застав в очередной раз супругу в собственной постели с молодым тренером по фитнесу, чаша его терпения переполнилась…

Мой папаша умел действовать жёстко…

В течении месяца его брак с Викторией был расторгнут, и благодаря ушлым адвокатам, женщина оказалась в буквальном смысле выброшенной на улицу, без машины, без денег, без какой-либо недвижимости, и прочих привычных ей атрибутов роскошной жизни.

Практически никогда не работавшая, не имеющая необходимых знаний и образования, и по сути, не умеющая ничего, кроме, как быть светской львицей, Виктория столкнулась с суровой действительностью.

Немолодая, сорокалетняя женщина, в совершенстве освоившая лишь искусство траты денег мужа, оказалась абсолютно не востребованной в современной, московской, капиталистической жизни…

Именно тогда, случай и свел её со мной, генеральным директором успешно-развивающейся компании в штат, которой требовался новый секретарь…

Я бы, как и многие другие потенциальные работодатели, пороги которых обивала Виктория, указал ей на дверь, если бы не узнал эту женщину.

Но я узнал её…

Своё инкогнито перед Викторией я мог сохранять, так как давно уже носил фамилию матери, и это облегчало, задуманную мной интригу…

Вкус у моего папашки, надо отметить, был что надо…

Природная красота, беззаботная жизнь и многолетний дорогостоящий уход за собой, позволяли Виктории даже в свои сорок лет, оставаться чертовски аппетитной…

Разглядывая Викторию, я тщетно пытался найти на лице этой высокой, натуральной блондинки, сколько-нибудь серьезные следы увядания.

Лишенная модельной худобы, и лишних жировых отложений, её фигура просто дышала зрелой, здоровой ухоженностью, плавными гитарными пропорциями, где было место и длинным ногам, и выделяющейся «бразильской» попке, и прекрасно очерченной талии, и округлым полушариям грудей…

Когда я предложил ей зарплату, втрое превосходящую стандартную, она ещё пыталась изображать непринужденность, но я уже понял по её глазам, что женщина ухватила крючок, и восприняла, происходящее, как второй, спасительный шанс, который подкидывает ей судьба.

— Я не буду скрывать, Виктория, что являюсь жёстким, не всегда корректным и не всегда вежливым руководителем. Я вижу, что Вы перспективная сотрудница, готов Вам много платить, но при этом не собираюсь играть в демократию. Любое моё слово — это приказ, не предполагающий неповиновения, сантиментов, или рефлексий. Только на таких условиях Вы можете работать у нас. Вас это устраивает?

Виктория не была дурой, размер зарплаты, мои слова и тон, настораживали её, я это видел…

Но это было лучшее, на что она могла рассчитывать.

И она была готова рискнуть, хотя и прекрасно понимала, что за всё надо платить…

С того дня начались её трудовые будни.

Две недели я давал Виктории время привыкнуть к её новому положению и статусу.

Гонял её по своим поручениям, в подчеркнуто холодной, грубовато-фамильярной манере.

— Виктория, быстро принеси мне кофе!

— Виктория, заставляешь меня ждать, тебя надо наказывать?!!

— Виктория, и долго ты собираешься сидеть без дела?!

Это было тестом на то, примет ли эта немолодая дамочка, сама привыкшая повелевать, мои правила игры, где из светской львицы она превратилась в обыкновенную секретаршу Вику…

И Виктория включилась в игру.

Уже с первой недели она перестала нервно кусать губы, вздрагивать и краснеть от обиды, из-за того, что я ей «тыкаю», или напрягаю в разы больше, чем её молоденьких коллег…

Виктория терпела…

Более того, я заметил, что она постепенно начинает со мной флиртовать, тонко, ненавязчиво, по-женски, так, как, наверное, заигрывала когда-то с моим отцом для того, чтобы затянуть его в свои сети.

И меня её новое поведение вполне устраивало…

*****

В один прекрасный день, я попросил её задержаться на работе, а вечером, вызвал в кабинет.

По тому, как она зашла, стало ясно, что дамочка не собирается, ломать из себя недотрогу.

Волосы её были распущенны, верхние пуговки деловой блузки игриво расстегнуты, а большие, зеленые глаза искрились прыгающими в них бесенятами.

Направлялась в мою сторону она не обычной деловой походкой, а словно плыла, плавно и соблазнительно покачивая широкими бедрами, звонко постукивая своими каблучками…

Встав из-за стола, без лишних переходов, я заключил её в объятья…

Мы целовались…

Податливые, мягкие губы, шаловливый язычок, её женственное, трепещущее тело, всё это безумно волновало и возбуждало меня…

Несколько минут я отдавался романтическим страстям, целуя её, лаская, прижимая к себе…

Грудь Виктории вздымалась от тяжелого, глубоко дыхания, она явно млела, наслаждаясь моментом, а я всё больше наполнялся желанием, упираясь в женщину моментально окрепшим членом …

Когда мне надоело целоваться, и ласкать её спинку, я полез к Виктории под юбку, нагло забираясь ладонями под тонкие, обтягивающие колготки…

Тут Виктория, видимо, вспомнила, что иногда излишняя доступность может быть во вред, и стала мягко отталкиваться от меня руками, страстно шепча что-то типа, «ой, ну что Вы делаете, не надо, ой, ну не здесь, милый, ну пожалуйста, я так не могу…»…

Всё происходящее, явно входило в её сценарий, поэтому надо было его ломать, что я и не преминул сделать, выходя из роли нежного любовника, и становясь жёстким, грубым ёбырем…

Я развернул её к себе спиной, словно игрушку — детский волчок, на секунду стиснул ладонями груди, а потом сильно толкнул в спину, придав дополнительное ускорение.

Чтобы не упасть на своих высоченных шпильках, Виктория была вынуждена просеменить несколько шажков до моего стола, и опереться на руки, невольно выпятив свою бесподобную задницу.

Не дав Вике пошевелиться, я навалился на неё сзади, прижимая её грудью к столу, а затем одним движением задрал женщине юбку.

Она задергалась, вся завибрировала, то ли от возбуждения, то ли протестуя от такого резкого перехода, и тогда не отпуская её, следующим движением, я стянул с женщины вниз, к стройным лодыжкам, и колготки, и трусики.

Надавливая одной рукой ей на спину, так чтобы она не могла освободиться, другой я спустил свои штаны и трусы, делая это нарочито не спеша, чтобы эта зрелая дамочка прониклась мыслью, что я не собираюсь заниматься с нею любовью, а хочу выебать её, воспользовавшись свободным доступом к уже обнаженной тяжёлой заднице.

Теперь, когда Виктория стояла в полусогнутом положении, я мог во всей красе рассмотреть сочный, пухлый бутон её пизды, в обрамлении аккуратных половых губ по бокам, и манящей щелью входа во влагалище по центру.

Я положил ладонь на эту интимную розу, и ощутил, что она горит, и сочится соками от возбуждения, полностью готовая для употребления…

Виктория просто истекала, так, что, вошёл я в неё легко, скользнув членом в мокрую дырочку женщины, словно к себе домой…

Трахая Вику, жёстко, яростно, бешено, по-животному, по её стонам и звукам женского хлюпающего лона, я понимал, что мой напор принимается ею, и что она уже не может контролировать себя, подмахивая и слегка виляя задницей, мне в такт…

Выходя из неё почти по максимуму, а затем снова, вгоняя член во всю длину, я дотягивался до её груди, и бесцеремонно разворошив блузку, сорвав бюстгальтер, терзал обнажившиеся сиськи, благодарно отвечавшие на это напряженными от возбуждения, сосками…

Каждую атаку моего члена, Виктория теперь сопровождала глубокими, грудными «аааааааахххххх», звонко звучащими в тиши офисного пространства.

Наконец, я излился прямо в неё, и меня передернуло от удовольствия, после чего, я её отпустил.

Тяжело дыша, и по-прежнему стоя в бесстыдной позе у стола, с выпяченной, подрагивающей от напряжения задницей, ошеломленная Виктория, повернула голову.

Мне было хорошо, я славно её трахнул, поэтому она нуждалась в поощрении…

Буднично обтерев член салфеткой, я надел штаны, оправился и сел в кресло:

— Неплохо. Только вот колготки больше на работу не надевай. Остановимся на чулках. И ещё. Не буду тебя мучить тем, чтобы ты ходила без трусов, цистит и прочая хрень, нам ни к чему, но сделай милость, не таскай больше при мне это дурацкое белье с цветочками. Вроде не девочка уже. Я теперь тебе достаточно плачу, чтобы ты покупала сексуальное бельишко. Свободна!

*****

Приехав на работу на следующий день, мысленно я был готов, что больше не увижу свою секретаршу.

Я прекрасно понимал, что моё поведение могло оскорбить любую женщину вообще, а уж эту зрелую, балованную матрону, тем более…

Виктория была на месте, хотя и метала в мою сторону гневные взгляды.

Я сел в своем кабинете, занялся делами, но не прошло и получаса, как она ко мне ворвалась.

Без приглашения.

Настроена она была воинственно.

— Степан, вчера между нами произошло недоразумение. Я не хочу, чтобы ты подумал, будто я легкомысленная секретутка, которая будет терпеть с собой подобное обращение. Я надеюсь, что ничего подобного больше не повторится!

Интересно, что она рассчитывала услышать в ответ.

То, что я начну извиняться, и вновь всё верну в деловые отношения между начальником и подчиненной?

Или то, что я начну заглаживать своё хамство, пустившись в галантные ухаживания за красавицей-секретаршей?

— Во-первых, Вика, я тебе не Степан! А Степан Иванович. Подобную фамильярность я прощаю первый и последний раз! А во-вторых, ты умеешь делать минет?

Виктория чуть не задохнулась от возмущения.

— Что я умею делать??????

— Минет, Вика, минет… Ты сегодня удивительно тупишь… Я хочу, чтобы ты сейчас мне отсосала. И давай побыстрей, у меня через полчаса совещание.

Лицо Виктории, исполненное праведного гнева, надо было видеть.

Ради одного этого, стоило затеять всю эту интригу.

— Да как Вы смеете??? Я… я… Да за кого Вы меня принимаете!!! Я… Я… Увольняюсь!!! Слышите?!!! Увольняюсь!!! Немедленно!!!

Повернувшись на каблучках, в слезах, женщина выбежала из моего кабинета, хлопнув дверью…Мне было немного жаль, того, что всё так быстро закончилось, но вести себя по иному с этой дамочкой, я не собирался. Виктория увольнялась из моего офиса полдня. Всё можно было сделать за 20-ть минут, но она явно тянула, настойчиво попадаясь мне на глаза, метая глазами молнии, и всячески демонстрируя то, что у меня ещё есть шанс, её вернуть…

Выглядело это довольно смешно…Вечером я вышел из офиса, и сел в свою машину. Не успел завести двигатель, как ко мне подошла Виктория. Вид у неё был, как у побитой собачонки. Я опустил стекло.

— Ты что-то хотела, Вика?

— Степан! Степан! Я…

— Степан Иванович, Вика!

— Хорошо…Степан Иванович… Я хотела поговорить…

Я открыл дверь, и она села рядом. У меня не было желания слушать её монолог, и чтобы этого избежать, я заговорил первым.

— Вика, недоразумение между нами произошло не вчера. Оно произошло сегодня.

Я положил руку ей на коленку. Она вздрогнула, но мою руку не скинула. Моя ладонь успокаивающе скользила по её ноге, постепенно поднимаясь всё выше. Дойдя до внутренней поверхности женского бедра, я в очередной раз, оценил вкус папаши. Пышные, упругие ляжки этой женщины были восхитительны.

— И это недоразумение, Вика, состояло в том, что ты, сегодня, сорвалась, и позволила себе лишнего.

Рука продолжала плавными движениями описывать круговые движения по поверхности её бедра, я почувствовал, что женщина начинает дрожать.

— Я готов тебя простить, если впредь, ты никогда не позволишь себе забываться!

Я дошёл до её киски, гладил в районе клитора, слегка надавливая пальцами на ткань трусиков, не забывая про женскую щель…

Даже сквозь ткань, я чувствовал, как у этой дамочки всё увлажнилось.

Учащенно задышав, она уже сама слегка разводила свои длинные ноги.

— Поэтому завтра я жду тебя на работе. Иди!

Я убрал руку, и это стало неожиданностью для Виктории, потому что она издала невольный, слабый, едва слышный, но отчетливый стон разочарования.

Порывисто выскочила из машины.

Прежде чем уехать, я громко крикнул ей вслед:

— И не забудь про чулки! Мне очень не понравилось, то, что сегодня, ты опять припёрлась в колготках!

Я нажал педаль газа…

*****

На следующий день Виктория вышла на работу, словно никогда и не было никакого увольнения …

Стойкая дамочка…

Я вызвал её к себе в кабинет. Было заметно, что с Викой произошли изменения.

Если сначала я видел её в образе игривой кокетки, которая не прочь закрутить красивый роман со своим боссом, потом, в образе оскорблённой женщины, желающей вернуть чувство собственного достоинства, то теперь в глазах Виктории, которые она пыталась отводить, сквозили зачатки покорности и смирения…

— Вызывали, Степан Иванович…

— Ты выполнила моё указание по поводу чулок?

Как она стрельнула глазами…

В них словно бы читалось, какой же я урод, и извращенец, дерзающий так обращаться с нею, прекрасной, утонченной леди, которая ещё недавно блистательно сияла в самом высшем свете…

— Да… Степан Иванович… Выполнила…

— Подними юбку и покажи!

Виктория густо покраснела, и принялась выполнять приказ.

Интересно, двадцать лет назад, когда она соблазняла моего отца, была ли её красота такой сексуальной…

Эта высокая женщина, стоящая немного раздвинув длинные ноги, обутые в изящные туфельки, поднимающая сантиметр за сантиметром вверх свою юбку, и обнажающая тоненькие, черные чулочки, просто дышала сексом…

Я едва удержался, чтобы не показать ей своё восхищение…

— А теперь… Подойди ко мне, и отсоси…

На секунду мне показалось, что сейчас повторится вчерашний день, и она снова выбежит из кабинета… Виктория боролась с собой… Но не долго…

Присев возле меня на корточки, балансируя на каблучках, она расстегнула мои штаны, освободила член, и стала делать минет…

Как завороженный я наблюдал, как эта зрелая потаскушка нежно скользит губами по моему стволу, а потом начинает погружать сам член в свой широко распахнутый рот…Наблюдал, как она насаживается на него, причмокивая, и помогая себе руками, ласково играя пальцами с моими яйцами… Я видел, как ткань её белоснежных трусиков, туго натянутая между полусогнутых ног, предательски темнеет, выдавая её возбуждение, растекающееся по материи…Я выстрелил ей в рот, и Виктория, как опытная соска, знающая, как это психологически приятно мужчинам, стала глотать мою сперму…

— Хорошо… Иди работай, Вика… Иди, я говорю…

Вечером, я снова вызвал её в свой кабинет, и протянул две пятитысячных купюры.

— Вот возьми. Заслужила.

В принципе, я предугадывал последствия. Я отдавал себе отчет в том, что могу поощрить свою секретаршу гораздо более изящным способом… Но не хотел…

Швырнув деньги на пол, Виктория разрыдалась прямо у меня на глазах.

— Я не шлюха!!! Я не шлюха!!! Я не шлюха!!!

«Интересно, эта «не шлюха» почистила утром после отсоса зубы, или нет», — злорадно подумал я про себя…

Тем не менее, женские слезы меня тронули, я подошел к плачущей женщине, ласково приобнял её за плечи, и посадил к себе на колени. В этих слезах было что-то милое, поэтому, я искренни гладил Викторию по волосам, пытаясь успокоить…Но от близости её горячего, сочного тела содрогающегося в рыданиях на моих коленях, я ощутил, как пробуждается член…

Одной рукой ещё проходясь по её волосам, как добренький дядюшка, другой, я стал задирать ей юбку, словно похотливый самец, отчего она завозилась у меня на коленях, ещё больше, заводя меня движениями пышных ягодиц…Окончательно заведясь, я уже суетливо стягивал с её широких ляжек трусики, и освобождал свой член.

Ещё хлюпая носом, Виктория задышала, задергалась, и оказалась на моем члене, в позе наездницы, которую я тут же отправил в скачку…Сама прыгая на мне, эта сучка продолжала повторять, что «не шлюшка», и тогда проведя ладонью по её влажным губам, я погрузил ей в рот указательный палец, который она безропотно приняла, начав его облизывать, как утром, облизывала мой член…

— Ёбанная шлюшка! Похотливая сучка! Слышишь меня, Вика, слышишь, шлюшка!

Она затряслась, завибрировала, и я понял, что женщину накрыл оргазм…Я тоже кончил, и прежде чем моя сперма полилась из неё, сверху вниз, мне же на штаны, снял с себя женщину…

После истерики, секса, и оргазма, Виктория явно была ещё не совсем в себе, её взгляд бессмысленно блуждал, юбка сбилась куда-то в бок, трусики валялись неизвестно где… Обхватив её за плечи, я словно зомбированную, выталкивал секретаршу из кабинета в этом растрепанном виде, не оставляя ей ни малейшего шанса на нежность, и не забыв засунуть в декольте злополучные деньги…Интрига следующего дня продолжала жить, и мне по-прежнему было не известно стерпит ли моя секретарша эту новую порцию хамства, или же, наконец, её терпение лопнет…

Приехав утром в офис, я застал Викторию на рабочем месте. Дамочка вела себя, как ни в чем не бывало, всем своим видом изображая бурную, деловую деятельность. Признаюсь, что, глядя на неё, сохранять равнодушие было очень нелегко…

Ухоженная копна золотистых волос Виктории, напоминала гриву, обрамлявшую точеное лицо с томными глазами, и губами, такими пухлыми, что невольно наводили любого из мужчин на самые неприличные мысли. Её вроде бы строгая, белоснежная блузка так плотно обтягивала холёное тело, что казалось, будто ещё немного и груди женщины неизбежно выпрыгнут на всеобщее обозрение…

Её вполне деловая мини-юбка так эффектно облегала округлый зад, что казалось, будто эта часть тела живёт своей жизнью, безжалостно волнуя мужские взгляды перекатыванием пышных ягодиц, происходившим при малейшем движении…

Её черные чулки с готическими стрелками и изящные туфельки на каблучках, настолько подчеркивали длину ног, что казалось, будто эти ноги простираются в бесконечность… Виктория, сучка, просто дышала сексом… Я не смог сдержать восхищенного взгляда, и эта опытная дрянь, похоже, поймала его, удовлетворенно улыбнувшись…

Ситуацию нужно было срочно исправлять, я не желал попадать в её силки…Лучший способ для исправления заключался в том, чтобы немедленно трахнуть её, бездушно и жёстко, так, что у этой женщины не возникнет никаких иллюзий относительно того, кем она для меня является на самом деле…

Закрывшись с Викой в своем кабинете, я привлёк её к себе… Она потянулась за поцелуем, надеясь добиться нежности, но я отстранился, и схватив её за упругие ягодицы, грубо стиснул их, подсадив женщину на свой рабочий стол… Я освободил её от туфелек, чтобы они не мешали Виктории расположиться на столе, сидя на заднице с широко разведенными, согнутыми в коленях ногами, бесстыдно предлагая себя всему миру…

Стянув с неё трусики, я демонстративно кинул их на пол, чтобы показать своё презрительное отношение к этому комочку ткани, изначально созданному для того, чтобы будоражить мужское воображение.

Расположившаяся в непристойной позе Виктория уже поняла, что её снова ожидает животное сношение, и попыталась использовать новую тактику.

Не имея возможности противиться мужской воле, не в состоянии добиться желаемых эмоций, она, чтобы уязвить меня, попробовала изобразить холодное, равнодушное смирение.

План Вики, несомненно, был неплох, и мне действительно претило трахать женщину, вопреки её желанию, но эта сучка не смогла просчитать того, что её собственное тело способно предать свою хозяйку самым коварным способом.

От моих пальцев, скользящих по всей гладко выбритой интимной зоне красавицы, её лоно мгновенно начало увлажняться, тело женщины напряглось, а дыхание участилось… Справившись с пуговицами на блузке, я заскользил ладонью по темным ореолам её возбужденных сосков, отчего она невольно выгнулась мне на встречу дугой, и запрокинув голову, застонала, ещё шире раздвигая свои бедра…

Стоя лицом к ней, так по-блядски восседающей на краю стола, я уже совершенно спокойно, не встречая никаких преград, легко протолкнул член в мокрую щель, начав совершать поступательные движения тазом… Как уже было сказано, помимо своей похоти, я в этот раз желал совершить некий воспитательный акт, поэтому действовал в невысоком темпе, спокойно, раз за разом, натягивая женщину на себя. С каждым плавным проникновением, я, глядя ей в глаза, повторял, словно занимался уроком с непослушной ученицей:

— Похотливая сучка… Течная блядушка … Маленькая шлюшка… Грязная потаскушка…

В ответ женщина начала громко стонать, рискуя быть услышанной за стенами кабинета, и уже явно не думая о том, что наши забавы могут стать достоянием для окружающих…

— Нет… Нет… Нееет!!!

С каждым разом, хлюпающее, мокрое влагалище Виктории издавало такие сочные и искренние звуки, что всё её отрицание разом перечёркивалось, с поличным выдавая в ней шлюшку, изнывающую от накатившего желания…

Наконец, когда её длинные локоны упали на лицо, а глаза закатились, она взвизгнула, и затряслась всем своим телом, словно получила удар током, возбуждая меня своим оргазмом настолько, что я последовал за ней, изливаясь прямо между доступных, широких ляжек…

Рабочий день только начинался…

*****

До обеда я думал лишь о делах бизнеса, не забивая себе голову шашнями с секретаршей, до того момента пока она невольно о себе не напомнила…

В ресторане, где проходили ланчи нашей компании, я застал Викторию, сидящей за одним столиком с моим финансовым директором, которого мы шутливо именовали прозвищем Святоша. Это был шестидесятитрехлетний вдовец, который благодаря своим дарованиям в финансовых сферах, давно уже сколотил неплохое состояние, и в моей компании работал скорее для собственного удовольствия. Одного взгляда мне было достаточно, чтобы оценить обстановку и понять, что Виктория вышла на охоту, причем, её жертва в лице Святоши очень сильно рисковала угодить в расставленный капкан.

Сейчас со Святошей сидела вовсе не секретарша Вика, а прежняя светская дама Виктория, старательно изображающая вселенскую мудрость и понимание, нежно ласкающая мужчину своим кошачьим взглядом, царственно смеющаяся над его далеко не самыми удачными шутками… Пожирая глазами Викторию, игриво покачивающую туфелькой, завлекательно сползающей с её изящной ступни, Святоша, как мотылек летел навстречу губительному огню, а его соблазнительница явно была увлечена представившейся возможностью, поправить своё пошатнувшееся положение.

Прислушиваясь к их разговору, я уже улавливал, что речь идет о возможном свидании, что не могло меня не беспокоить…

Я испытывал ревность…

Самое главное, что вмешаться в ситуацию напрямую я не мог, так как, приказав, Виктории не общаться со Святошей, рисковал испортить с ним отношения, а лишаться такого финансового директора, мне было нельзя …

Или я боялся потерять Вику?

Нужно было действовать иначе, и я примерно уже знал как…

Прозвище «Святоша» закрепилось за моим заместителем из-за того, что он являлся жутким моралистом, непримиримым к женскому распутству, а значит, мне требовалось опорочить в его глазах свою похотливую секретаршу…

В 17 часов у нас проходило расширенное совещание, на которое я взял с собой Викторию, мотивировав это необходимостью её возможного, дальнейшего, карьерного роста.

Обычно за большим овальным столом в переговорной комнате, по правую руку от меня сидел Святоша, но в этот раз я разместил между нами Вику…

Уже спустя пять минут от начала совещания, я начал действовать…

Опустив руку под стол, я нашёл точёную ножку Виктории, и неспешно заскользил по ней кончиками пальцев, наслаждаясь тем, как сразу же замерла, напряглась, затрепетала моя секретарша.

Не рискуя бороться со мной в открытую, чертовка слегка задвигала упругим бедром, чтобы моя рука соскользнула сама, будто бы без её участия, но я был настойчив…

Уже по-хозяйски я зажал ногу Виктории так, что она оказалась скованной, и теперь была вынуждена сидеть с широко раздвинутыми бедрами, не имея возможности препятствовать мне в начавшейся эротической игре…

Наше шевеление, и тайная борьба под столом, уже не могли полностью укрываться от сидящего рядом Святоши, который тоже начинал нервничать, и что-то подозревать…

Дойдя до легких, тонких трусиков Виктории, я в очередной раз убедился, как в действительности горяча эта дамочка, ощущая, что при всей пикантности ситуации, она уже умудрилась намочить своё бельё самым непристойным образом…

Надо было наращивать темпы наступления, поэтому, наклонившись к Вике, я грозно зашипел прямо ей на ухо:

— Немедленно сними трусы! Немедленно, слышишь!!!

Моя секретарша, прилагающая все усилия, чтобы скрыть от окружающих, происходящее под столом, ещё пыталась меня умолить:

— Прошу, не надо, не здесь, пожалуйста, потом я всё сама сделаю, прошу, прошу, прошу…

Как это было наивно с её стороны…

— Немедленно, слышишь, или я выгоню тебя с работы, предварительно публично опозорив!!! Снимай, сейчас же!!!

Положение бедной Виктории всё больше усугублялось из-за того, что наш шепот и возня уже откровенно привлекали внимание присутствующих, с интересом поглядывающих на своего босса и сидящую рядом с ним, секретаршу.

Виктория в очередной раз капитулировала, и, опустив обе руки под стол, заерзала и задвигала попкой, пытаясь незаметно снять трусики… Любой, кто в состоянии представить подобный процесс, без труда поймет, что проделать это, не привлекая внимание людей, сидящих за одним столом, весьма затруднительно, если не сказать, почти невозможно, на чём и строился весь мой коварный расчет…

Ко всему прочему, избавляясь от трусов, она невольно привела в движение свой аппетитный бюст, который бесстыдно подпрыгивал, дополнительно приковывая посторонние взгляды. Краем глаза, я уже отмечал, что все, без исключения сотрудники, теперь были заняты не столько совещанием, сколько наблюдениями за нашими играми, а сидящий рядом с Викой Святоша просто не находил себе места, постоянно поправляя сползающие с носа, очки…

Завладев трусиками Виктории, я зажал их в одной руке, а другой добрался до её лобка, и словно разглаживая складки, начал поглаживать лепестки губ, постепенно проталкивая пальцы в мокрую щель… Дама от моих манипуляций сидела пунцовая от стыда, с полуоткрытым ртом, вздымающейся грудью и абсолютно диким, блуждающим взглядом, зелёных кошачьих глаз… Для удобства, указательный и средний палец, орудующие в пиздёнке моей секретарши сложились крючком, и она сама задвигалась так, чтобы неуловимо для окружающих, но ощутимо для самой себя, насаживать текущую плоть, прямо мне на руку…

Касаясь её клитора, мне показалось, что я чувствую его напряжение и пульсацию, а потом понял, что соки Виктории полились так обильно, словно её сочный, плотский бутон окончательно прохудился и дал протечку…

Неприятный, резкий скрежет неловко отодвинутого Викторией стула, прямо на полуслове прервал доклад одного из наших менеджеров, окончательно ошеломив всех присутствующих…

Виктория взвилась вверх, будто бы на пружинке, успев одернуть юбку, чтобы скрыть отсутствие трусов, но демонстрируя наличие весьма легкомысленных для сорокалетней женщины, чулок…

Охваченная паникой, с затуманившимися глазами и влажным, трепещущим ртом, она была чрезвычайно живописна…

— Я… я… Простите, мне надо выйти… Извините, я сейчас…

Выбираясь из-за стола, Виктория замешкалась всего на секунду, но этого с лихвой хватило для моего решающего штриха.

— Виктория, Вы забыли, возьмите.

На глазах у Святоши, и ещё восьмерых сотрудников компании, я с ленцой, криво ухмыляясь, протянул Виктории её трусики, задержав руку так, чтобы все сумели заметить и оценить пикантность этого предмета…

Цвет её лица в этот момент был практически идентичным цвету красной материи трусиков, схватив которые, она выбежала из переговорной…

Теперь я мог продолжать совещание…

*****

У каждого есть право выбора, и Виктория выбирала, оставаясь работать в моей компании… После истории на совещании, она оказалась в зоне отчуждения для всех своих коллег… Мои сотрудницы, молодые девушки с которыми ничего подобного я никогда себе не позволял, стали относиться к ней холодно, с презрением и осуждением, хотя, пожалуй, в их поведении, иногда сквозила простая бабская ревность…

Сотрудники — мужики, теперь откровенно, плотоядно скалились, глядя на Вику, но лезть к любовнице босса не рисковали, оправдывая подобную трусость, нежеланием связываться с такой грязной шлюхой, хотя уверен, что в душе, каждый из них был бы не против, как следует трахнуть эту зрелую, роскошную сучку…

Святоша после произошедшего, чурался Виктории, как кот пылесоса, и иногда поглядывал на неё так, будто бы мечтал, сжечь женщину на инквизиторском огне…

На следующий день, после истории с трусиками, я вызвал Викторию к себе …

Она вошла с гордо поднятой головой, и остановилась посреди кабинета…

— Вызывали, Степан Иванович? Желаете меня использовать? Так?

Она повернулась ко мне спиной, задрала юбку, и наклонилась, демонстрируя свой тяжелый, женственный зад…

— Или же так?

Теперь стоя лицом ко мне, не опуская подола, она выгнулась, выставляя на обозрение треугольник, очерченный невесомыми прозрачными трусиками…

Голос её был агрессивен, пронизан сарказмом и презрением, глаза горели злобой, и всем своим поведением она показывала, что фиглярствует, бросая мне очередной вызов…

Я старался говорить с нею подчеркнуто спокойно и равнодушно.

— Сейчас посмотрим… Сними с себя всё… Оставь чулки и туфли…

Словно норовистая кобыла, тряхнув копной волос, топнув ножкой, она прямо на пол скинула с себя всю одежду, и, не стесняясь своей наготы, встала, уперев руки в боки, продолжая уничтожать меня язвительным взглядом…

— Покажи мне, как ласкаешь себя. Как возбуждаешь, когда одна. Я хочу это видеть…

В глазах моей секретарши промелькнула растерянность, но сдаваться она не собиралась…

— А я, Степан Иванович, не умею. Вы уж, извините. Я не порноактриса. Хотите меня… использовать…

— Выебать, Вика, про таких, как ты, правильно говорить, выебать…

Виктория вздрогнула, это слово давалось ей нелегко, она была к нему непривычна, и женщине приходилось делать над собой усилие…

— Да… Выебать… Степан Иванович… Так… Ебите… А шоу устраивать я не обучена…

Я тяжело и пристально смотрел на Викторию, и каждой клеткой кожи ощущал, как её показная наглость и диссидентский дух противоречия, начинают улетучиваться, уступая место смущению…

— Я не собираюсь пускаться с тобой в дискуссии, Вика. Подойди ближе ко мне. Вот так… И начинай уже, сучка!!!

Мы встретились глазами…

Как же много противоречий было намешано в этой женщине…

Холёная, жеманная, аристократичная королева, стоило на неё надавить, против своей воли превращалась в горячую, распутную, и…, послушную бабу, которой нравилось подчиняться, уступать и исполнять мужские приказы…

Пользуясь тем, что теперь она стояла в нескольких сантиметрах от меня, я, выводя её из ступора, вытянул руку, и звонко шлепнул по обнаженной заднице…

Виктория потянулась руками к своим тяжёлым, тугим грудям, и обхватила их ладонями, будто бы пытаясь приподнять вверх, а потом прошлась пальцами по соскам…

По тому недоумению, которое появилось у неё в глазах, и легкому трепету тела, я понял, что груди женщины, несмотря на искусственность ситуации, начинают отвечать ей возбуждением, превращая мирно-дремавшие соски в напряженные, напрягшиеся источники удовольствия…

Засмущавшись этого, она попыталась отдернуть руки, но её ладони, словно не желая слушаться хозяйку, тут же снова легли на розовые кончики грудей, лаская их подушечками наманикюренных пальцев…

Я видел, что в женщине уже запущен какой-то скрытый механизм, ещё разогревающийся, но уверенно набирающий обороты…

Виктория плавно, едва уловимо покачивалась всем телом, будто бы слышала ведомую только ей, тягучую, эротическую мелодию, а её руки, скользя по бокам, шли вниз, пока не опустились на гладко выбритый, словно у маленькой, невинной девочки, лобок… Пизда моей секретарши, в отличие от неё самой, бунтовать не собиралась, заставляя Викторию выгибать спину, разводить широкие бедра, и раскрываться, облегчая мне обзор…

Найдя пальцами клитор, женщина на секунду замерла, придавив его, но затем снова ожила, добровольно сдаваясь в плен собственной похоти… Видя, как трепещет её палец, терзающий клитор, я не сомневался, что она уже забыла о своём недавнем мятеже, но свой успех мне хотелось закрепить словесно…

Чтобы эта вздорная самка не вздумала взбрыкнуть, и постоянно чувствовала хозяйскую руку, я, продолжая сидеть в кресле, крепко сжимал ладонью её пышную, горячую ягодицу…

— Вот так, молодец, сучка… Теперь ты уже забыла о том, что не умеешь себя ласкать, так? Ты ведь любишь себя дрочить, правда, шлюшка?? Отвечай!

Запрокинув голову вверх, закрыв глаза, продолжая мучить свой клитор, она застонала…

— Даааа…

Рукой я усилил давление на её ягодицу…

— Что «да»?? Отвечай развернуто, дрянь!!!

— Даааа… Я люблю себя дрочить…

— И часто ты это делаешь, мерзавка?!

Чтобы добиться момента истины, я ввёл два пальца в её щель, которая благодарно их приняла, раскрывшись и обволакивая меня липкими соками…

Виктория заговорила, затараторила, зачистила, изменившимся от страсти голосом…

— Даааа… Часто… Часто мастурбир… Нет, дрочу… Каждый вечер… Дрочу… Себя… Дома… Иногда утром… Дрочу… В ванной…

— Потому что ты похотливая сучка, так? Признайся в этом! Повтори мне громко, что ты сучка и блядь! Быстро!

Виктория закачалась передо мной на своих каблуках, теперь уже, словно выплясывая на бразильском карнавале, в быстром ритме исполняя танец живота, целью которого было нанизываться своей пиздой на мои пальцы…

Не отпуская пальцев с клитора, она будто в трансе исторгала из себя слова, которые я и не подозревал услышать от этой немолодой, ухоженной дамы.

— Яяяя… Сучка… Я…. Блядь…. Пиздааа… Да… Шалава…Яяя… Задрочка… Я шлюха… Мокрощелкааа… Хуесоска… Дааа…

Её стон превратился во вскрик, бедра раскрылись, и тут же снова сжались, заключив мою руку в тиски, она затряслась, и лишь спустя пару минут, затихла, отпрянула от меня и, переводя дыхание, рухнула на колени… Сам изрядно ошеломлённый произошедшей сценой, я ничего не требовал от неё, когда Виктория, на коленях, подползла, и припав к мокрой ладони, порывисто принялась осыпать её поцелуями… Слова, которые она шептала, ставили всю мою месть под большой вопрос… Ползая у меня в ногах, глядя снизу вверх, с благодарностью, как собачонка, эта женщина произносила, повторяя вновь и вновь:

— Спасибо…спасибо…спасибо…спасибо!!!…

С каждым днем становилось всё очевидней, что моё общение с Викторией перерастает в отношения двух партнеров, где каждый ловит свой кайф, получает своё удовольствие и испытывает своё сексуальное удовлетворение…

Я ещё не сдавался, и всячески пытался придать всему этому хоть какую-то видимость мести…

Спасало меня то, что привыкшая купаться в поклонении мужчин, Виктория, несмотря на получаемое сексуальное удовлетворение, продолжала откровенно стыдиться своей новой роли.

Если её тело наслаждалось, то разум мучился, и вёл постоянную борьбу, не принимая того, что она в свои далеко не юные годы, вдруг, из сиятельной баронессы превратилась в легкодоступную девку…

Моим оружием стало публичное унижение секретарши…

Я словно скользил по тонкому льду, понимая, что стоит мне в чём-то переборщить, и Виктория уйдет, исчезнет из моей жизни навсегда, поэтому действовать приходилось неспешно, постепенно, поэтапно…

Каждый обычный рутинный день в офисе, я наполнял для женщины новыми, оскорбительными для её гордыни и достоинства, эмоциями.

Строгая, деловая атмосфера, установленная мною на фирме, распространялась абсолютно на всех сотрудников, кроме Виктории.

От того, что этим, единственным исключением была далеко не юная дама с аристократичными манерами, нравственные страдания моей секретарши усугублялись.

— Вика, ко мне!

— Вот все поняли, что надо делать, кроме нашей Вики! Хватит тупо хлопать глазами, Викуля! Поднимай свою шикарную задницу, и начинай работать!

— Вика, свободна!

— Виктория, в твои года уже пора научиться заваривать кофе, а не только строить глазки и качать своим бюстом, как… Не буду говорить кто! Из уважения к твоим молодым коллегам.

— Викусик, бегом!

— Дамы и господа, всем спасибо. Вика, на тебя это не распространяется. Сверкать ляжками, далеко не единственная твоя обязанность в нашем офисе!

Я старался и видом, и действиями, красноречиво дать понять всем своим сотрудникам, что моя новая секретарша, отнюдь не привилегированная любовница босса, а всего лишь его бесправная наложница…

Стоило Виктории появиться в поле моего зрения, как я тут же, на глазах у всех, самым пошлым образом, словно колхозный бригадир при встрече с дояркой, отвешивал женщине, смачный шлепок прямо по её округлой заднице, так соблазнительно колышущейся, будто аппетитный, крепко сбитый студень…

Багровея от стыда и гнева, она пыталась убежать, и как только я замечал, что перегнул палку, и Виктория на грани срыва, то немедленно заводил её в свой кабинет…

Там я от души пользовался роскошным, спелым, женским телом, будто бы специально созданным для того, чтобы его тискать, мять, терзать. Я брал её стоя, задрав юбку к талии, стянув с женщины трусики, и заставляя прогибаться, выставляя свой пышный задок. Я пользовался ею, посадив, или положив на стол, находясь между её похотливо раздвинутых длинных ног, обтянутых тонким нейлоном чулок.

Я имел её на полу, ставя перед собой на четвереньки, и наслаждаясь этой животной позой первородного греха. И всякий раз моя секретарша очень быстро теряла связь с действительностью, билась в наслаждении от сношения, как похотливая кобылица, забывая о стыде, вскрикивая и повизгивая на весь кабинет. Потом, как правило, следовала холодная, бездушная фраза:

— Свободна! Приведи себя в порядок, и принимайся за работу!

Она выходила из моего кабинета, с диким блуждающим взглядом, растрепанная, в сбившейся одежде, ещё в полуобморочном послеоргазменном состоянии, едва удерживая равновесие на высоких каблуках…

Для того, чтобы попасть в туалет, где Виктория приводила себя в порядок, она должна была идти через весь офис, плотно заставленный столами с сидящими за ними людьми. Этот её путь, я мысленно окрестил «дорожкой позора», из-за того, что любой, мог понять и представить, что происходило в кабинете начальника с пробегающей мимо них женщиной. Презрительные смешки, глумливое хихиканье, полушепот, со стороны коллег, летели ей вслед всякий раз, сопровождая до самых дверей туалета. Роль жертвы не устраивала Викторию, и я всё чаще замечал, что в глазах норовистой блондинки появляется дерзкий вызов своим коллегам…

— Что смотрите, лузеры?

— Да, ваш драгоценный босс, хочет меня!

— Молча завидуйте, и плевать мне на всех вас!»…

Тогда я увеличивал свой напор, подвергая женщину новым испытаниям…

Когда мы сталкивались с нею где-нибудь в коридоре, когда я общался с сотрудниками, Виктория стремилась, деловито постукивая каблучками, как можно быстрей прошмыгнуть мимо…

Я ловил её за локоток, удерживая возле себя, одновременно продолжая беседу с коллегами…

— Так, так, не отвлекайтесь ребята, что же было дальше?

Исходящий от стоящей рядом Виктории аромат легких духов с примесью запаха здорового женского тела, немедленно начинал будоражить моё естество. Начиная с поглаживания её задницы, скользя рукой по поверхности материи, я доходил до талии, и просовывал руку под юбку секретарши, наслаждаясь тем, как замирала и напрягалась она, в ужасе от подобных публичных вольностей. Мой разговор с собеседниками, тем временем шёл своим чередом, будто бы ничего не происходило…

— Интересно, интересно, продолжайте, господа. Чем же всё закончилось?

Томящаяся рядом Виктория тоже изображала внимание и сосредоточенность на общении, замерев и не в силах противиться тому, как моя ладонь уже вовсю тискает её голые, мясистые ягодицы, скрывающиеся под одеждой. Бедняжка в этой ситуации вынуждена была наглядно демонстрировать окружающим собственную доступность, так бесстыдно выраженную в моей возможности на глазах у всех, лениво, по-свойски, «мацать» её за попку.

Дразня её, я ещё дальше продвигал руку, между горячих полушарий, и мимолетно задевал киску, чувствуя, как по телу Виктории начинают проходить лёгкие колебания. Переминаясь с ноги на ногу, нервно покусывая пухлые губы, женщина начинала течь, и тогда я погружал в её щёлку палец, довольствуясь тем, как она пускает его в себя, моментально обхватив влажными лепестками…

— А потом мы подписали договор, Степан Иванович.

— Любопытно, очень любопытно, коллеги.

Весь в показном внимании, я слегка шевелил так уютно устроившимся в женском влагалище пальцем, заставляя пунцовую от стыда, красавицу, трепетать, и невольно покачиваться на каблуках, вибрировать всем телом, от нашего порочного хулиганства. В моменты кофе-пауз со своим персоналом, я взял за правило сажать Вику к себе на колени.

Оказываясь в этом легкомысленном, «пионерском» положении, в окружении серьезных коллег, облаченных в деловые одежды, зрелая дама бальзаковского возраста начинала смущенно ёрзать, невольно вызывая у меня наступление эрекции. Потягивая кофеёк, я с невозмутимым видом постукивал пальцами по её стройным ногам, облегаемым вызывающими чулками, а потом, преодолевая робкое сопротивление, слегка раздвигал её плотные ляжки…

Располагающиеся напротив, юноши и девушки, украдкой, но заворожено, следили, как их взорам бесстыдно приоткрывалась промежность женщины, обтянутая прозрачными трусиками, врезающимися в интимный холм. Заливаясь румянцем, Виктория замирала на моих коленях, но я слышал, как меняется её дыхание, становясь, несмотря на отчаянные усилия это скрыть, более тяжелым.

Я продолжал своё маленькое представление, наслаждаясь смущением офисного планктона, наблюдающего за тем, как я касаюсь женской груди, а мои ожившие пальцы забираются под блузку секретарши. Найдя крепнущие от прикосновений соски, я играл с ними, слегка сжимал, поглаживал, красноречиво показывая, что сидящая на коленях дама находится в моей собственности…

Мысль о том, что Виктория в любой момент может испачкать меня своими соками, выделяющимися против её воли, сквозь прохудившиеся трусики, меня только раззадоривала. И всякий раз меня восхищал контраст в поведении Вики, когда с одной стороны, она стеснялась и краснела, как первоклассница, а с другой, допускала с собой такое обращение, какого не потерпела бы и проститутка.

Несколько раз Виктория ещё пыталась меня образумить и вывести на откровенный разговор, чтобы прекратить свои унижения. Её влажные, бархатные глаза, проникновенный, дрожащий голос, неизбывная мольба в речах, картинное заламывание изящных рук, и поведение королевы в изгнании, способны были растопить лёд. Поэтому я не давал Виктории говорить, привлекая к себе, овладевая её телом, и быстро снимая с нее одежду…

У неё невольно закатывались глаза, губы начинали дрожать, а я, развивая наступление, и не давая ей опомниться, яростно играл с обнаженной плотью этой сучки, пока женщина не начинала сочиться влагой. Этого было достаточно, чтобы она забывала обо всем. Её подготовленная речь сбивалась, рассыпалась, и превращалась в бесстыдные признания уже не человека, а текущей пизды, которая будто бы по волшебству обретала способность разговаривать и исторгать из себя протяжные крики:

— Я, я… Я, блядь… Сучка… Мне стыдно… Я… Блядь, блядь, блядь… Ебливая членососка… Шалава… Ааааа… Шлюха… Яяя…

*****

В счет социального пакета я оплачивал своим сотрудникам занятия в фитнес центре. Однажды я застал там Викторию, получив возможность украдкой понаблюдать за ней со стороны… Как и в случае со Святошей, я увидел совсем другую, незнакомую мне женщину. Без меня, и офисных коллег, которым был известен её статус, Виктория из бляди-секретутки на время вновь преобразилась в роскошную светскую даму…

Спортивные брючки сидели на ней так плотно, что обрисовывали её упругие, широкие бедра во всей красе, а расстегнутая на верхние пуговицы куртка подчеркивала женскую грудь, самым волнительным образом, заканчиваясь чуть выше талии, и провокационно обнажая плоский загорелый животик…

Как это зачастую водится с красивыми женщинами, Виктория не столько занималась спортом, сколько купалась в лучах мужского внимания. Двадцатилетний персональный тренер Антон не отходил от неё ни на шаг, наслаждаясь возможностью созерцать спелые женские формы. Было ясно, что Виктория прекрасно знает, какое впечатление производит на юнцов, вроде Антона, её ухоженность и зрелая сексуальность. Она пользовалась этим вовсю, с грацией опытной пумы, принимая одну соблазнительную позу за другой, неизбежно вызывая возбуждение у мужской аудитории зала…

Видимо, сучка сильно тяготела к молодым спортсменам, потому что любая другая женщина поостереглась флиртовать с тренерами, памятуя прежний опыт, из-за которого таким роковым образом развалился её брак. Несколько минут я продолжал следить за этим флиртом, накапливая в себе злость, и давая возможность и Виктории, и её обожателю увлечься игрой, которую мне было суждено разрушить…

— Привет, Антон. Вижу, мой персонал тренируешь. Молодец.

Ничего не подозревающий Антон излучал радушие и доброжелательность, а вот Виктория, заметив меня, напряглась как струна, уже догадываясь, что её может ожидать очередной сюрприз…

Я не имел права, обманывать ожидания дамы…

— Не знал, что Виктория Павловна у Вас работает. Она в прекрасной спортивной форме!

— Я не даю ей расслабляться. Виктория Павловна на фирме работает в буквальном смысле, в поте лица, причём всеми частями тела. Правда, Викуся?

Вика покраснела, захлопала длинными ресницами, опустив взгляд в пол, и напоминая в этот момент невинную красную шапочку, попавшуюся на обед к серому волку…

— Да… Степан Иванович…

— А скажи, Антон, как профессионал, не находишь ли ты, что наша Виктория Павловна чрезмерно раскормила свою задницу?

Задавая этот вопрос, я двумя пальцами сильно оттянул резинку штанишек Виктории, как бы оценивая её попку…

Дождавшись того, чтобы мой жест стал, заметен, и привлёк внимание не только Антона, но и других мужиков, потеющих на тренажёрах, я отпустил резинку, извлекая из этого хлесткий, смачный щелчок…

Теперь уже покраснел и Антон…

— Да нет, Степан Иванович… Всё в норме… Мне кажется…

— Ну не знаю, Антон… Посмотри сам, а то я не уверен…

Теперь я вновь обращался к Вике, трепещущей, волнующейся, и так явно желающей провалиться от стыда сквозь землю.

Пошловато-простонародная манера, в которой я говорил с Викторией, ещё минуту назад изображавшей из себя королеву крови, усиливала абсурдность и пикантность ситуации…

— Викусик, повернись к Антону задом, и аккуратненько спусти свои брючки. Покажи ему жопку, пусть посмотрит. Нам надо точно знать, нет ли у тебя целлюлита. Давай же, кисуля, не зли, папочку!

Привыкшая к унижениям в офисе, по-своему уже адаптировавшаяся к ним, женщина оказалась совершенно не готова к подобному на другой территории. Тем не менее, бунта не произошло, и она медленно повернулась к Антону спиной, спасаясь от моего пристального взгляда, тем, что золотистые, длинные волосы падали ей на грудь, закрывая лицо, и скрывая трясущиеся губы, увлажнившиеся глаза и пунцовые от стыда, щёчки. Положив руки на талию, она решаясь, тяжело вздохнула, а потом, с головой кинувшись в омут, приспустила спортивные штаны, демонстрируя тренеру, и всем тем, кто был сзади неё, свою большую, упругую задницу, обтянутую розовыми плавками…

— Антон, ты не теряйся, пощупай. Попробуй на ощупь задницу, Виктории Павловны.

— Да ладно, Степан Иванович… Я и так… Вижу, что всё… хорошо…

— Викусик, быстро попроси Антона, потрогать тебя за жопку! Ты ведь любишь, когда молодые тренера это делают! НЕ ЗАСТАВЛЯЙ МЕНЯ ЖДАТЬ, киса!!!

Нервно сглотнув, и видимо надеясь, что благодаря её послушанию, процедура закончится, Виктория сразу же послушно залепетала дрожащим голоском:

— Антон… Да… Антон… Посмотри… Потрогай… Пожалуйста…

Огромная, заскорузлая ладонь Антона робко потянулась к женской ягодице, которая при ярком свете дневных ламп, напоминала сейчас спелую дыньку, и дотронулась до неё, скользнув по тонкой ткани трусов…

Касание было едва ощутимым, но Вика вздрогнула так сильно, что от этого лёгкий жирок на её попке пришёл в движение, призывно подрагивая. Я наслаждался тем, что теперь за нами наблюдал весь зал. Ухоженность, стиль и манерность Виктории, не позволяли заподозрить в женщине обыкновенную, вульгарную проститутку, которой простилось бы такое неожиданное поведение.

А значит, дамочка по доброй воле устраивающая публичное эротическое шоу, выглядела в глазах окружающих, испорченной, извращенной блядью-нимфоманкой, из числа тех, кого так осуждают в обществе, хотя никогда не прочь попутно хорошенько трахнуть. Я видел, что действо пора заканчивать, иначе Вика начнет рыдать, а истерика в фитнес центре была сейчас лишней.

— Антон, дай ключи от тренерской, минут на десять. У нас с Викторией Павловной назрел откровенный разговор.

Втолкнув дрожащую женщину в маленькую комнатку, я, вцепившись в её роскошную, золотистую гриву, заставил Викторию встать на четвереньки. Я приспустил с неё штаны и трусики, оставив их болтаться в районе спелых бёдер, и полностью обнажив недавний предмет нашего осмотра. Робко глядя на меня снизу вверх, Виктория ещё терялась, оторопело хлопая глазами, и чтобы вывести её из прострации, я слегка пнул красотку ногой. Она зашевелилась, напоминая собачку, которая вот-вот завиляет хвостиком от усердия, чтобы понравиться своему хозяину, подползла ко мне вплотную и припала губами к освобожденному члену…

Не прошло и двух минут, как стало очевидно, насколько Виктория сама увлеклась процессом, лаская, всасывая в себя, и облизывая мой член, словно вкусное лакомство…

Пожалуй, её старание было вызвано воспоминанием о прежних грехах, когда из-за своей связи с мужчиной, подобным Антону, она потеряла всё, что имела, превратившись из элитарной, замужней дамы в бесправную, одинокую шлюшку. Эта мысль вызвала во мне ярость. Вика была прекрасной соской, и её минет, меня всегда устраивал, но именно сейчас я захотел трахнуть эту женщину в рот самым бесцеремонным и жёстким способом, призванным скорее наказывать зарвавшихся баб, а не доставлять удовольствие их слабому, прекрасному полу.

Привыкшая нежно, ласково трудиться языком, и вынужденная сейчас в бешеном темпе целиком заглатывать член, Вика запаниковала, но я держал её за волосы, орудуя в её глотке так, что у неё из глаз брызнули слезы, а из широко распахнутого рта полились ручейки слюны…

Она замычала, попыталась поджать губы, но это ей не удалось, и Виктория испустила протяжный стон отчаяния…

С каждым движением члена, скользящим по её горлу, я вспоминал, как сучка разрушила брак моих родителей, чтобы потом безбожно бегать налево, и от того мне хотелось, чтобы эта красивая, зрелая женщина сейчас выглядела жалкой, униженной и наказанной за своё собственное блядство.

Давая ей краткую передышку, во время которой она, как рыба, выброшенная на берег, судорожно глотала воздух, я позвонил Антону, попросив зайти в тренерскую, чтобы открыть шкафчик с водой. В очередном приступе стыда, Вика задергалась, но после того, как я, с усилием, двумя руками, натянул её голову на член, смирилась, продолжив работать губами, ртом, горлом, чтобы как можно быстрее избавиться от пульсирующего предмета, полностью заполнявшего женский рот…

Я дружил с владельцем фитнес центра, всегда хорошо платил, поэтому мог позволить многое, и Антону пришлось стерпеть, то, что его тренерскую комнату на время превратили в место для орального секса…

У богатых свои причуды, и он наверняка давно знал об этом, но явно был потрясен, тем, что уже далеко не юная, роскошная леди, ползает на коленках по полу со спущенными штанами и с голой задницей, старательно делая минет, словно вокзальная соска, зарабатывающая себе на бутылку…

— Ой!

— Ничего-ничего, Антон, всё в порядке. Давай воду. И извини, просто Виктории Павловне срочно приспичило отсосать, а я не смог ей отказать. Я оплачу твоё неудобство.

Я не знаю, доходил ли смысл моих слов до Виктории, потому что она уже не сопротивлялась, и лишь издавала сочные, горловые звуки, будто бы подтверждая ими, что действительно просто обожает отсасывать в непривычных, публичных местах…

— Да ладно… Я просто такое только в порнухе видел… Охренеть можно, блин…

— Как видишь, Антон, хорошие сОски бывают не только в порнухе, но и в жизни.

Когда тренер ретировался, я ещё ждал, что удушаемая членом, Вика попросит пощады, и уже был готов её отпустить, почувствовав моральное удовлетворение, но моя секретарша не переставала меня удивлять…

Вопреки всему, Виктория уже по доброй воле, и без давления, сама прижималась ко мне, обхватив одной рукой за ноги, а другой неистово натирая себе клитор, дергаясь всем телом не только от усердия, но и от явного возбуждения, в очередной раз, превращая для себя унизительную экзекуцию в способ получения удовольствия…

Пользуясь тем, что управлять её головой стало не обязательно, я дотягивался руками до груди Виктории, теребя пальцами торчащие соски, и наслаждаясь своей властью над этой сексуальной женщиной. Она нанизывалась ртом мне на член, с каждый разом делая это всё лучше, стремительно осваивая новую технику, и я заметил, что на полу под ней образовалось мокрое пятно от бесстыдных выделений, текущих из её лона…

Я ещё пытался предотвратить извержение. Но вид женщины, самозабвенно старающейся доставить и мне, и себе самой удовольствие, к этому не располагал, и я выстрелил в неё обильной порцией спермы. Едва не поперхнувшись, громко охнув, Виктория отпрянула от меня, а потом, не убирая руки от своего бутона, тяжело осела на оголённую попку, трясясь, словно ненормальная в сильнейшем приступе эпилепсии…

Её спортивные штаны и трусики жалко болтались где-то на лодыжках, мышцы голого живота были напряжены, бёдра широко раздвинуты, а влажная, розовая пиздёнка предельно раскрыта. Вид этой женщины, в тот момент, надолго запечатлелся в моей памяти. Вовсе не для меня, сама в очередной раз ошеломленная собственным бесстыдством, сбивчиво, обращаясь куда-то в пустоту, она шептала снова и снова повторяясь:

— Я… кончила… кончила… кончила… кончила…

Оцените статью
( Пока оценок нет )
Добавить комментарий